Я обернулся и посмотрел на нее.
— Где?
Она показала.
Я обошел жеребца, одной рукой проводя по крупу и размышляя по пути, как хорошо иметь меч — любой меч, а потом понял, что оружие не понадобится.
— Мехмет! — крикнул я. — А ты что здесь делаешь?
Мехмет усмехнулся. Шафрановый бурнус и белый тюрбан, которые он носил, посерели от пыли.
— Песчаный Тигр, — уважительно произнес он, — да озарит солнце твою голову.
— У меня песчаная болезнь? — предположил я. — Или я просто умер?
— Ни то, ни другое. Я есть я. И я здесь.
Я мрачно кивнул.
— От этого мне значительно легче. Так как ты сюда попал?
— Старый хустафа умер, — спокойно объяснил Мехмет.
Я совсем растерялся.
— Я… мне жаль. Я хочу сказать… — я беспомощно махнул рукой. — Он был хорошим стариком.
— Он был стар и время его истекло, — невозмутимо сообщил Мехмет, поднимаясь по склону на нашу площадку. — Я оставил акетни внизу.
— Ты привел сюда и ИХ?
— Хустафа сказал, что я должен это сделать. Отсюда все начинается.
— Что начинается?
— Ты должен передать мне послание, — объявил он.
Я прижал ладонь к груди и недоверчиво переспросил:
— Я?
Мехмет кивнул.
— Хустафа сказал: джихади.
— Но… — я замолчал и покосился на Дел, которая продолжала вытаскивать перышки из волос, словно важнее дела в мире не было. — Мне нечего тебе сказать, — объяснил я Мехмету.
Он был совершенно безмятежен.
— Хустафа бросал песок и видел, что так будет. Он приказал нам ехать сюда, чтобы мы нашли тебя и ты передал нам послание.
— У меня нет никакого послания… Аиды, лошадь, это обязательно делать здесь?
Жеребец пошире расставил задние ноги и начал поливать землю. Я отскочил, спасаясь от потопа, и под монотонное журчание зашагал по песку. Жеребец стоял на краю площадки, и вниз по склону потекли желтые ручьи.
— Конец этому будет? — раздраженно поинтересовался я, но гнедой и ухом не повел.
— Послание, — напомнил Мехмет.