Я вздрогнул.
— Ты знаешь, где он?
— Я же сказала, они мне объяснили.
— Откуда Вашни знать, где Шака Обре? И зачем им рассказывать об этом тебе?
Она в первый раз повернулась в седле и посмотрела на меня. Лицо ее совсем побелело.
— Они знают, потому что всегда знали. И никогда не делали из этого тайны. Просто Шака Обре никого не интересовал, и их о нем никто не спрашивал. Мне они все рассказали, потому что я — сестра Оракула. И еще они сказали мне, что поскольку ты Чоса Деи — не знаю, правы ли они, но Вашни в этом уверены, — она пожала плечами, — я должна отвезти тебя туда и заточить в горе.
— Заточить меня в горе! — воскликнул я. — Но я же не Чоса Деи. Я это я. Ты не пыталась им все объяснить?
— Ты не видел, что случилось. Они видели, а Вашни очень суеверны.
Я скрипнул зубами, стараясь удержаться от крика.
— Я не видел… я сам в этом участвовал.
— Прости, — сказала она. — Но только на таких условиях они отдали тебя мне, а не убили на месте… я объяснила, что нам нужно найти Шака Обре и они позволили мне отвезти тебя к нему.
— Но теперь-то ты могла бы меня развязать. Вашни же здесь нет.
— Они пообещали следить, чтобы убедиться, что я довезла тебя, — она помолчала. — И сама доехала.
— И ты меня собираешься оставить меня в таком виде?
— Они сказали, что будут СЛЕДИТЬ, Тигр!
— Они точно знают, где он?
— Утверждают, что знают. Они мне объяснили, как ехать, — она помолчала, пока кобыла карабкалась по крутому склону, и тихо добавила: — Они сказали, что один раз водили туда Джамайла.
— Джамайла, — изумленно повторил я.
— Ему снились странные сны. Языка у него не было и он не мог ничего объяснить, тогда они решили отвести его к Шака Обре, — она пожала плечами.
— Когда он вышел, он заговорил. У него не было языка, но он говорил.
— Как?
— Я не знаю. Но ты же сам слышал его в Искандаре.
— Да, но… — я был просто зачарован. — Как это могло случиться?
Кобыла упрямо лезла вверх. Жеребец от нее не отставал.
— Вашни утверждают, что Шака Обре научил его говорить, чтобы он мог разнести слово о джихади по всему Югу и подготовить людей к приходу мессии, — Дел посмотрела на меня. — Если Шака способен на такое, наверняка он сможет освободить твой меч.
— Будем на это надеяться, — вздохнул я и перешел к больной для меня теме: — Это ты меня ударила?
— Мне пришлось. Ты пытался разбить меч.
— Разве?
— От этого все стало бы еще хуже. Чоса уже вернулся в яватму, а ты продолжал лупить мечом по камням, стараясь его разбить. Если бы тебе это удалось, Чоса вырвался бы на свободу.
Я нахмурился.