Одно слово слилось в песню. Молебствие. Похожее на те, что мы запоминали в Алимате, чтобы научиться быстро собираться.
Только мы не пели. Поют обычно Северяне. Мы, на Юге, к этому не привыкли.
— Тигр… перестань…
— Назад, — приказал я.
И на мою голову обрушилось что-то тяжелое.
— Прости, — прошептала Дел.
Но мне было уже все равно.
Я очнулся в очень неприятном положении, чувствуя постоянное движение и кровь, прилившую к голове.
— Что ты со мной сделала? — пробормотал я.
Дел ехала впереди на кобыле, держа повод жеребца.
— Я привязала тебя к лошади.
Это я и сам понял.
— Аиды, баска, ты могла бы посадить меня нормально, а не перекидывать через седло как кусок мяса!
— Но ты же вез так Сабру.
Я пошевелился и выругался. Лежать животом на седле было совершенно неудобно, к тому же с Саброй я поступил милосерднее — я не привязывал ее запястья и лодыжки к стременам.
— Дел, а как насчет короткой остановки? — прохрипел я.
— У нас нет времени.
— Времени на что? О чем ты? Дел, в аиды, что все это значит?
— Шака Обре, — сказала она.
— Шака… — повторил я, чувствуя как сжимается желудок. — Дел, ну сжалься…
— Это для твоей же пользы.
— Какая мне от этого польза?
— Посмотри на свои руки, — предложила она.
Я посмотрел. Мертвенно-бледная кожа знакомо шелушилась, голубоватые ногти отслаивались.
— О боги, снова, — простонал я.
— Они объяснили мне, куда идти.
— Кто объяснил? Да о чем ты?
— Вашни. Они рассказали мне, как попасть туда, так что туда мы и едем.
— Рассказали тебе как попасть куда? Дел, о чем ты говоришь?
— Как попасть к Шака Обре.