Мне пришлось согласиться.
— Не я. Но только потому что она меня опередила. Мало кто испытывал к нему нежные чувства.
Сабра смотрела на Дел.
— Ты, — снова прошептала она.
Потом потянулась и схватила рукоять моего меча, пытаясь сорвать его с седла.
43
Жеребец яростно заржал и шарахнулся. Я выругался, затянул повод и вцепился в перевязь, но Сабра дернула ее на себя со всей силой своей ярости и перевязь оторвалась от седла.
— Аид… — я успел наклониться и поймать ремни; жеребец подобрался, а потом встал на дыбы так, что я едва не вылетел из седла. Позицию вроде моей можно было назвать более чем ненадежной.
Сабра кричала. Обеими руками сжимая рукоять, она пыталась вырвать меч из ножен. Я вцепился в перевязь и тащил на себя, но мне мешал разъярившийся жеребец. Он крутился, спотыкался, почти падал. Я висел у него на боку, не выпуская из рук ремни, но взбешенная Сабра снова дернула перевязь.
Я окончательно потерял равновесие и упал. Одна нога ненадолго застряла в стремени, но вывернулась, когда жеребец отпрыгнул в сторону, и в полете я перевернулся. Я тяжело рухнул на камни, одна нога подвернулась, но мне удалось распрямиться и перекатиться на живот, так и не выпустив перевязь. Сабра тоже не сдавалась.
Я обругал ее, но она не слушала. К тому времени она сумела уже наполовину вытащить меч.
— Тигр! — закричала Дел. Краем глаза я увидел как сверкнул клинок Бореал, вырываясь из ножен.
— Убей ее… — прохрипел я. — Она не должна касаться меча.
Но Самиэль был уже на свободе.
Я вскочил, вцепился в шелк, почувствовал укус стали, когда кончик скользнул по моему предплечью, но потянулся, чтобы схватить рукоять и оторвать от нее руки Сабры.
— Сабра… Сабра, не надо… Ты не знаешь, что это.
Но Сабра меня не слушала.
— Отойди! — крикнула Дел. — Тигр, ты мне мешаешь, ты слишком близко.
— Аиды, она взяла яватму…
Что-то внутри меня вспыхнуло. Чоса Деи оживился и вырвался из темного угла, в который я загнал его. Он терпеливо дожидался своего часа и наконец-то его время пришло.
Сабра вскрикнула. Она карабкалась по пластам сланца и завалам дымного камня так, что из-под ее ног летели комки грязи и осколки камней. Она пыталась оттолкнуть от себя меч, за который совсем недавно боролась. Влажная чернота поползла вверх по клинку, затемняя изгибы рун, потом затанцевала на перекрестье и забралась на рукоять. Помедлив, она робко коснулась пальцев Сабры.
— Отпусти… — прошипел я. — Сабра, отпусти…
Но Сабра не хотела. Или не могла.
Конвульсии сотрясали мое тело. Я дергался, сжимался и тут же распрямлялся; боль была настолько чудовищной, что я начал стонать.
Сабра визжала, не умолкая ни на секунду.
Аиды, кто-нибудь, да заткните же ее…
Чернота окрасила ее пальцы. Поднялась до запястий. И наконец убедившись, что это и есть тот шанс, надежда на который уже пропала, смело хлынула в ее тело.
Визг резко оборвался.
Чоса Деи внутри меня задвигался. Он не хотел больше робко выглядывать из своего угла. Он не хотел больше ждать. Он пошел прямо к сердцу и сжал его.
Рот Сабры открывался, но она уже не издавала ни звука. Они сидела прямо, крепко сжимая меч, покачиваясь назад и вперед. Черные глаза открылись так широко, что вокруг зрачков видны были белки.