— Подними Дел, — приказал я и снова вернулся к песне. Самиэлю она вроде бы нравилась.
Позади нас, где-то очень далеко, послышался вой — приближались племена.
Мы пошли к городу. Аиды, если они до нас доберутся, нас прикончат меньше чем за минуту. Конечно мы с Самиэлем будем отбиваться, но рано или поздно скажется численный перевес, и мы проиграем.
Беллин, всегда готовый помочь, стал мне подпевать. Голос у него был получше моего, но он не знал мою песню.
Самиэль, кажется, не возражал.
— Алрик, Дел с тобой?
— Да, Тигр… Пошли, надо торопиться.
— Тигр? — слабо позвала Дел. — Тигр, это был Джамайл…
Вой нарастал. Мы шли слишком медленно, нужно было что-то придумать.
Ладно, сказал я мечу, давай посмотрим, что ты умеешь.
Я поднял Самиэля в воздух над головой, держа его на раскрытых ладонях, как делала это Делила, и запел от всей души — громко и очень фальшиво — и тогда пришла огненная буря. Она выскользнула из клинка, прошла по моему телу, растеклась по земле. Я послал ее во все стороны, она отогнала всех: танзиров, племена, борджуни.
И от магии бывает польза, подумал я.
Я призвал порыв ветра, горячего, сухого, рожденного в самом сердце Пенджи. Он поднял песок, закрутил и бросил колючие крупинки в людей.
Племена — а может и не только племена — должны были понять, что это. На Юге это называли самиэлем и безропотно уступали его силе. Бессмысленно сражаться с самой пустыней, когда она восстает против людей.
— Расходитесь по домам! — закричал я. — Тот, кого убили, не джихади! Он был Северянином — такого джихади вы ждали?
Под ударами песка люди отшатнулись. Племена, борджуни, танзиры — самиэлю все равно, кто перед ним.
— Расходитесь по домам! — закричал я.
Вой бури усилился.
— Пора, — сказал я остальным, когда с отчаянными криками толпа разбежалась.
Я разорвал бурю, создав узкий тоннель, и мы быстро вошли в него.
Гаррод ждал нас с лошадьми: с жеребцом и чалым мерином Дел.
— Уезжайте, — торопливо сказал он. — Здесь вода и провизия. Не теряйте время.
При мысли о том, что сейчас мне придется сесть на лошадь и куда-то ехать, мне стало совсем плохо. Особенно возмутилась моя голова.
— Он меня выкинет или опять попытается пробить мне череп, — простонал я.
— Нет, я с ним поговорил. Он все понимает.
Большей глупости в жизни не слышал, подумал я. Объяснять лошади человеческие проблемы.
А, аиды, какая разница? Если Гаррод пообещал, что гнедой будет вести себя прилично… Я отпихнул влажную морду, ткнувшуюся в меня поисках утешения.
Дел убрала в ножны свой меч.
— Джамайл, — тихо сказала она.
И я принял решение.