Баска… подожди…
— Дел… — выдавил я.
Аджани оскалил зубы. Чоса Деи смотрел из его глаз.
— Ты знаешь, кто я?
— Я знаю, кто ты.
Аджани откинул со лба волосы. Черты его лица изменялись. Он стал податливым, мягким, он мог растаять как воск.
— Я сказала: на колени, — снова потребовала Дел.
У круга стояли сотни людей, парализованных страхом. Они ожидали конца боя. Я лежал на земле и тяжело дышал, пытаясь разогнать туман в голове и перед глазами. Я думал: если я смогу добраться до меча…
Но Аджани стоял слишком близко к клинку. Ему достаточно было наклониться. Если он наклонится…
— Дел… — снова прохрипел я и лишился последних сил.
Аджани не вставал на колени. Чоса Деи не позволял ему это.
— Я — сама власть, — объявил он. — Ты думаешь, что можешь победить меня? Ты думаешь, я исполню твое приказание после того, как так долго ждал исполнения моего?
Аиды, ему не нужен меч. Ему хватит своего умения.
Аиды, баска… убей его… не играй с этим человеком… даже ради твоей гордости, не играй…
Аджани развел руки. Он изменился, стал подтянутым, стройным, сильным. Я рядом с ним казался хилым мальчишкой. Его великолепие соперничало с великолепием Дел.
— Ты знаешь, кто я?
Не знаю как Дел, а я не понял, который из мужчин задал этот вопрос.
Дел взяла рукоять по-другому. Меч ударил сверху вниз и перерезал сухожилие.
Аджани упал, этого она и добивалась. Его поза ничем не напоминала позу сломленного человека, но Дел было достаточно им того, что он уже не возвышается над ней — и надо мной, когда я, пошатываясь, умудрился подняться на ноги.
Он сиял очень ярко.
— Давай, — прошептал я.
Дел начала петь.
Чоса Деи вселился в тело, но Аджани не сдался. Он был рожден на Севере и понял, что случилось. Я увидел это в его глазах — в еще человеческих глазах Аджани, хотя лицо его уже растекалось. Он ссутулился перед мечом с кровавым ожерельем на шее. Бореал хотелось пить, она уже попробовала его крови.
Дел пела песню о близких ей людях, которых потеряла: отец, мать, братья, дяди, тети. Так много убитых родственников. Остались только двое: Джамайл и делила. Мужчина, который уже не сможет зачать ребенка, и женщина, которая уже не сможет ребенка выносить.
Дел убьет Аджани. Но она не победит.
Делила закончила песню. Она стояла и смотрела на него. Чувствовала ли она себя обманутой из-за того, что Аджани был не один? Из-за того, что убить ей придется не только врага, за которым она столько лет охотилась?
Чоса Деи был не глуп. Он потянулся, коснулся меча, сжал слабые пальцы на рукояти, поднял меч с земли и чернота натекла на клинок: лучше меч, чем мертвое мясо.
Светлые волосы, мокрые от пота, спутались. Великолепное Северное лицо снова отвердело. Чоса Деи ушел.
Аджани откинул волосы со лба. В одной руке он держал почерневшую яватму, но не пытался воспользоваться ею. Бореал целовала его горло. Аджани просто смотрел на женщину, владевшую Бореал, прародительницей бурь.
— Кто ты? — спросил он.