Тогда рот открылся у меня.
— Я не сплю? — тупо спросил я. — Или жеребец меня все же убил?
Алрик не ответил.
— Дел! — закричал я. — Дел!
Но Дел танцевала, а ее брат стоял у нее за спиной.
— Аиды, баска, разве ты не слышишь? Это твой брат говорит!
Ее брат… говорит?
Вспыхнул жемчужно-розовый клинок, взвизгнула магическая сталь.
— У него нет языка, — прошептал я.
Аиды, святой Ясаа-Ден не ошибся. Немой, не мужчина, не женщина. Ну баска, посмотри на него.
Песня стали наполняла воздух, подчеркивая слова Оракула. Он поднял руку, чтобы показать.
— Джихади! — закричал кто-то. — Он показывает джихади!
Люди бросились вперед, чтобы увидеть джихади. Меня толкали так, что я едва держался на ногах. Рука слева поддержала меня, вторая рука легла на мою перевязь — Алрик стоял справа от меня.
Алрик был СПРАВА.
— Джихади! — ликующе взвыла толпа, когда Оракул поднял руку.
Человек слева от меня рассмеялся. Это был дикий, торжествующий хохот, полный удивления и радости. Этот хохот пугал.
— Сколько денег я потратил на фальшивого Оракула, а теперь настоящий выбирает меня… — стоящий слева сильнее сжал мою перевязь. — Теперь мне нужно только это…
Я все понял, когда повернулся к нему, но было слишком поздно.
Аджани не терял времени. Одной рукой он обхватил рукоять и, оттолкнув меня, выхватил из ножен мою яватму. Я чуть не упал.
Глаза у Аджани были бледные, льдистые. Он стоял и смотрел, как я шатался, как я боролся, как разгонял туман перед глазами, как открыл рот, чтобы остановить его…
Аджани улыбнулся.
— Самиэль, — прошептал он. И клинок ожил.
Аиды… Аджани.
Аджани с Самиэлем.
Аджани с Чоса Деи.
Он показывал на меня.
Я услышал проклятие Аджани, заглянул в глаза Аджани и удивился, как я мог перепутать его с Алриком?
— Благодарю, — сказал Аджани, — ты мне помог.
Я глубоко вздохнул, чувствуя, что теряю сознание.
— Ты не знаешь, что держишь в руках. Ты не понимаешь, что это за меч.