— Ты уверен? — спокойно спросил я. — Ты в этом совершенно уверен?
В приглушенном лунном свете Беллин казался совсем мальчишкой.
— Я знаю не все, только то, что он нам сказал, — топоры звякнули, когда Беллин легко собрал их в одну руку. В отличие от знакомых мне тяжелых огромных топоров эти имели хороший баланс и были такими же смертельно опасными. — Я пират. Я умею распознать удачу и схватить ее. Меня в жизни выручает быстрый ум и еще более быстрый язык — ты это уже знаешь, — Беллин широко улыбнулся. — Я научился видеть сущность под кожей. А у Аджани кожа очень тонкая.
— Продолжай, — я опустился на землю рядом с ним.
Беллин вздохнул.
— Теперь я скажу то, чего не знаю, но о чем догадываюсь. Я провел на Юге несколько месяцев и, думаю, успел кое-что узнать о Южных порядках, — он кинул быстрый взгляд на Дел, застывшую в тени в четырех шагах от нас. — На Юге властью обладают только танзиры.
— Это естественно, — сказал я. — Все об этом знают.
— А может Северянин претендовать на домейн?
Я подумал и ответил:
— Наверное нет. Даже если бы ему удалось набрать людей, чтобы завоевать домейн, его никогда не признали бы танзиром. Пришел бы другой Южанин, привел с собой наемников и Северянин лишился бы домейна… а может и жизни.
Дел вышла из тени.
— Он борджуни, — холодно объяснила она. — Он много лет убивал и грабил. Что ему еще надо?
Беллин пожал плечами.
— Аджани уже под сорок.
Удар попал в цель. Я задумчиво потер шрам, вздохнул и согласился:
— Да, пора менять образ жизни. Самое время заняться чем-то посерьезнее, — хмурясь, я поднялся и расхаживая по комнате, начал выкладывать свои рассуждения. — Хорошо. Будем считать, что Аджани честолюбив — мы знаем, что так оно и есть; скажем, он еще жаден — это мы тоже знаем; и допустим у него талант воодушевлять людей и управлять ими — в это мы верим с твоих слов. А теперь давайте предположим, что он хочет не просто получить домейн. Ему нужно все. Или по крайней мере большая часть.
— «Давайте предположим», — эхом отозвался Беллин с оттенком согласия.
Я продолжил, не замедляя шага.
— Но как это сделать? Убив врага. В нашем случае врагов, — я помолчал. — Мы знаем, что убийство для Аджани не в новость, он привык убивать — но ему нужно оружие. Особое оружие, которому никто не сможет противостоять. И я говорю не о мече.
— Люди, — догадалась Дел.
— Люди, — согласился я. — Столько людей, чтобы танзиры сразу сдались.
— Ему нужны племена, — продолжила Дел, — но он знает, что объединить их невозможно, они не выступят вместе даже против танзиров — ты не раз об этом говорил.
Я кивнул.
— И поэтому он использует религию. Племена невероятно суеверны… Он объявляет себя мессией, перед которым племена будут благоговеть, потому что услышал от него то, что хотят услышать: обещание превратить песок в траву, — я резко перестал шагать. — И если он так неотразим, как рассказывает Беллин, они подчинятся всем его приказам, даже начнут священную войну.
— Но он простой человек, — отчаянно выкрикнула Дел.
— Он сияет очень ярко, — мягко заметил Беллин.
Все молчали, а потом я сказал то, что и так было ясно:
— Эта новость все меняет.
Дел упрямо покачала головой.
— Я все равно убью его.