Набир не смог даже кивнуть. Расширившиеся черные глаза сосредоточенно смотрели в одну точку.
— Мой брат, — выдавил он. — Мне нужен мой брат, так? Я должен переделать моего брата.
— Набир! — я схватил его за руку. — Оставь его, Чоса!
— Я должен переделать моего брата.
— Но я здесь, Чоса. Ты не сможешь вырваться.
Набир судорожно месил ногами грязь.
— Я знал, какой он, я знал… с этим мечом они могли бы меня… с этим мечом она бы меня… меч Песчаного Тигра…
Крови было совсем мало. Чоса Деи забирал ее.
— Набир…
— Я споткнулся… он заставил меня споткнуться… он сразу забрал мои ноги…
Я тут же обернулся. Набир по-прежнему месил грязь, но не ногами. Грязное месиво покрывало обрубки, в которые превратились ступни.
— …и я упал… и он повернулся… я с ним не справился, он повернулся…
— Набир…
— Чоса Деи. Или ты не знаешь, кто я?
Я положил ладонь на рукоять, почувствовал силу его ярости.
— Ты не знаешь меня?
Я слишком хорошо его знал.
— Прости, — прошептал я, — прости… У меня нет выбора, Набир.
— Я верну ему ноги…
— Нет, Чоса. Слишком поздно.
— Я переделаю тебя!
— Нет, не сможешь, пока я держу меч.
— Тебе не нужен этот меч…
Я сжал рукоять двумя руками.
— Ты не сможешь забрать его…
Тело Набира выгнулось дугой.
— Самиэль! — закричало оно. — Меч зовут Самиэль!
8
Он был еще жив, но я знал, что должен убить его.
— Набир, — тихо сказал я, — прости…