— Скажи ему, что мы поедем на Север.
— На северо-восток, — поправил я. — И он точно знает, какой дорогой мы едем… потому что все это он устроил, — я помолчал. — В общем, это одна из причин. И еще он хочет выбраться из меча. Подчинить себе мое тело.
Дел убрала Бореал в ножны и подвела мерина поближе.
— Клинок снова почернел.
— Частично, — я повернул клинок, разглядывая обе его стороны. — А как ты думаешь, что случится, когда он весь станет черным?
— Ты действительно хочешь это выяснить? — нехорошим голосом поинтересовалась Дел.
Я резко посмотрел на нее.
— Ты знаешь?
— Нет. Но я бы не рисковала ради того, чтобы выяснить.
— Да и я тоже, — пробормотал я. — Пора снова показать ему, кто из нас хозяин.
Как и раньше, я сжал обеими руками рукоять. Прошлый раз мне пришлось спеть песенку, чтобы поставить Чоса Деи на место. Я вспомнил ее и она снова наполнила мою голову. Несколько секунд я не думал ни о чем, кроме уверенности в своем превосходстве над Чоса. Это было так же верно, как превосходство гнедого жеребца над чалым мерином.
Когда я открыл глаза, с меня тек пот. Песня в моей голове умерла. Руны очистились.
— Немного отступила, — выдохнул я. — Каждый раз чернота поднимается все выше.
— Будь всегда настороже, — посоветовала Дел.
— Настороже, — пробормотал я. — Это ты будь настороже.
Ее лицо куда-то поплыло.
— С тобой все в порядке? — тревожно спросила она.
Я добрался до жеребца. Гнедой лениво обшаривал губами землю и успел вымазать всю морду.
— Она спрашивает, все ли со мной в порядке. А я и сам не знаю, хорошо ли это, если со мной все в порядке. После каждого выяснения отношений с этим мечом я чувствую себя так, словно постарел лет на десять, — я вдруг застыл, ухватившись за стремя, и резко повернулся к Дел. — Ведь это не так, да?
— Что не так?
— Я не постарел лет на десять или двадцать?
Дел критически осмотрела меня.
— Не сказала бы. Ты выглядишь как обычно… Я бы дала тебе лет шестьдесят.
— Не смешно, — бросил я и запоздало понял, что вложил в эту фразу слишком много чувства. — Ладно, ладно… Только не надо меня по всем винить. Кто знает, на что способен Чоса Деи, даже в этом мече.
— Никто не знает, — признала Дел. — Успокойся, Тигр, ты не постарел. Ты выглядишь даже лучше, чем неделю назад — тренировки тебе на пользу. Тебе бы следовало почаще заниматься.
— Занимался бы, если бы была возможность, — пробормотал я. — Может в Искандаре…
Я повернулся к жеребцу, который поприветствовал меня, ткнувшись мордой мне в лицо и фыркнув. Когда гнедой фыркает, слюна летит во все стороны, на этот раз к ней примешивалась грязь, которую жеребец успел подобрать с земли.
Я выругался, стер грязные потеки с лица и шеи и обозвал жеребца дюжиной нельстивых Южных кличек. Гнедой слышал их и раньше и поэтому даже ухом не повел. Мне оставалось только поймать повод, вставить левую ногу в стремя, с усилием приподняться и шлепнуться в седло. Устроившись, я внимательно посмотрел на Дел.
— Ну хорошо, — сказал я, — сдаюсь. Чем быстрее мы вытащим Чоса Деи из меча, тем счастливее я буду… и если для этого придется разыскать Шака Обре, мы это сделаем.
Дел как-то странно посмотрела на меня.