Бедный мальчик.
— А она не хочет, — выдавил он.
А вот это просто благословение божье. Но я спросил, потому что Набир ждал вопроса.
— Почему нет?
Он плотнее сжал челюсти.
— Потому что я метис. Потому что у меня нет племени.
А точнее потому что у него мало денег и еще меньше перспектив. Но вслух я этого не сказал.
— Взгляни на это дело иначе, — предложил я. — Теряет она, а не ты.
— Если бы я мог вернуться в племя… — он не закончил. — Если бы я смог доказать, что достоин их, они бы забыли о моей нечистой крови.
— Кто они?
Набир нахмурился, наклонившись, чтобы подать мне флягу.
— Старейшины.
— Какого племени?
Набир покачал головой.
— Не могу сказать. Ты и без того знаешь слишком много.
А мне не хотелось терять время на разгадывание прошлого Набира или предсказание его возможного будущего. Я почесал шрамы песчаного тигра.
— Ну, — вздохнул я, — значит это их потеря. Между прочим, ты не забыл, что мы не закончили заниматься?
— Если бы я был достоин своего племени, она согласилась бы, что я достоин ее, — упрямился он. — Она так сказала.
Скорее всего она сказала первое, что пришло в голову, лишь бы он отстал. Хотя может она и не врала: девочки из кантин, не потерявшие надежд на лучшую жизнь, обычно мечтают о мужчине с широкими плечами и сильными мышцами, а не о мальчишке с нечистой кровью, которому нечего предложить кроме себя. Для шлюхи, которая продавала себя каждую ночь мужчинам всех родов, внимания Набира — и его присутствия в постели — было недостаточно. Она уже знала, что встречались мужчины и получше.
Просто пока они проходили мимо.
Я глотнул воды и закрыл флягу.
— Вообще-то танцору меча не рекомендуется думать о женитьбе, Набир. Это тупит острие.
— Ни у тебя, ни у меня нет острия, — он ухмыльнулся, поднимая клинок.
— Видишь? Тупое дерево.
Я улыбнулся.
— Все еще надеешься уговорить меня взять настоящие мечи?
— Мой шодо говорил, что настоящий танец не станцуешь с деревянным мечом. Чтобы развить настоящее чувство танца нужен риск. Без риска ничему не научишься.
Ну да… Но шодо Набира и в кошмарном сне не могла привидеться моя яватма.
— Может и так, — согласился я, — но сейчас я предпочитаю дерево.
Набир смотрел мимо меня.