— Пошел вон, — пробормотал я, но Дел повернулась ко мне спиной и пошла открывать.
На пороге стоял незнакомый Южанин. Меч он носил в перевязи.
— Песчаный Тигр? — спросил он.
Я слабо кивнул. Мечтая, чтобы в этот момент меч был у меня в руке, а не лежал на стуле, и понимая, что в голову лезут какие-то глупости. А о чем еще можно думать сидя голым в бочке? Разве только о собственной уязвимости. Незнакомец ухмыльнулся, показав безупречно белые зубы.
— Меня зовут Набир, — сказал он. — Я хотел бы потанцевать с тобой.
Набир был молод. Очень молод, лет восемнадцати. И я готов был поспорить, что колени у него не болели.
— Поговорим завтра, — отмахнулся я.
Глубокая морщина прорезала его лоб.
— Завтра меня здесь не будет. Завтра я поеду в Искандар.
— Искандар, Искандар! Что все забыли в этом Искандаре? — рявкнул я.
Такой вспышки Набир от меня не ожидал и откровенно растерялся.
— Оракул говорит, что джихади…
— …появится в Искандаре, это я знаю. Об этом, по-моему, все уже знают, — я хмуро посмотрел на мальчика. — Но тебе-то что? Ты не похож на религиозного фанатика.
— Конечно, — он сделал быстрый, рассеянный жест. — Я — танцор меча, поэтому я туда и еду.
Я яростно поскреб шрамы, радуясь, что хоть наполовину избавился от бороды.
— Зачем молодому, предположительно неглупому танцору меча ехать в Искандар? Там нечего делать.
— Все туда едут, — сказал он. — Даже танзиры.
Я безучастно посмотрел на Дел и эхом отозвался:
— Танзиры?
— Аджани, — решительно сказала Дел.
Нахмурившись, я взглянул на Набира. Он терпеливо ожидал.
— Ты сказал, что все едут… Танцоры мечей, танзиры, кто еще?
Он пожал плечами.
— Конечно все секты, даже Хамида и кеми. И говорят, даже некоторые племена: Ханджи, Талариан, и другие, я думаю. Они хотят сами увидеть Оракула и услышать его предсказания.
— Это угроза, — пробормотал я. — Танзиры его убьют, если он не будет работать на них, — я выпрямился и махнул Набиру рукой. — Иди в ближайшую кантину — забыл название — и выпей за меня, — я прищурился. — И скажи Киме, что это я тебя послал.
— Ты войдешь со мной в круг? — настаивал Набир. — Ты окажешь мне честь, согласившись танцевать со мной.
Я повнимательнее вгляделся в его лицо — молодое, еще не сформировавшееся, и осмотрел его перевязь — новую, желтую, поскрипывающую при каждом движении.
— Приходи через год, — сказал я ему, — а сейчас иди выпей.
Дел закрыла за ним дверь и повернулась ко мне.
— Он молод, юн, неопытен. Может ему стоило бы с тобой потренироваться? По крайней мере ты его не покалечишь, а другие танцоры могут. Просто чтобы принять его в члены своего сообщества.