Я поднял камень и швырнул в кошку.
Камень попал в ребра и отскочил. Кошка только зарычала.
Другой камень, другой удар. Я закричал, надеясь хоть этим отвлечь хищника.
Зубы вонзились в лошадиную холку. Жеребец рыл землю задними копытами, визжа от боли и ужаса.
Мои пальцы сжали рукоять.
— Ну, аиды, баска… Не белка, кошка…
И меч в моих руках ожил.
2
Голод. Он был голоден.
И ему очень хотелось пить.
Я и раньше чувствовал это в мече. Мне передавались его желания: голод и жажда одинаковой силы. Почти неразделимые, неотделимые друг от друга.
Я чувствовал их в круге. Когда вонзил меч в Дел.
Аиды, баска.
Нет, не думать о Дел.
Жарко. Как жарко…
Лучше думать о жаре, только не о Дел.
Лучше?
Жарко как в аидах, клянусь.
Струйки пота стекали по лбу, рукам, животу. Шерстяная ткань и волосы щекотали влажную кожу.
Кошка. Думай о кошке.
Аиды, как же жарко…
И меч так хочет пить.
Ну, баска, помоги мне.
Нет, Дел здесь нет.
Думай о кошке, дурак.
Думай только о кошке…
Меч в моих руках теплый. Я могу думать только о жажде и необходимости напоить меч кровью.
Пот стекает струйками по всему телу…
В аиды, почему же я?
Трижды проклятое отродье Салсетской козы…