– Мы с Дел поговорим с Кантеада, может они придумают что-нибудь, – я махнул рукой и повернулся к тоннелю. – Мы пойдем к ним. Вы останетесь здесь.
Я нагнулся, прежде чем Киприана успела открыть рот, чтобы снова возразить. Спиной я чувствовал, что Дел идет за мной. Только когда мы выбрались из тоннеля я поверил, что я снова на свободе и набрал полные легкие холодного влажного воздуха. Солнце не баловало каньон светом, но по наличию теней можно было отличить день от ночи.
– Она боится, – сказала Дел.
Я хмыкнул.
– Она как заноза в заднице.
– Они все боятся, Тигр. Даже маленький Массоу.
– «Маленький Массоу», как ты говоришь, не лучше своей сестры. И в своем роде, он такая же Адара, – я потер заросшие щетиной шрамы. – Буду только рад избавиться от них.
– Для тебя это так легко, верно? Повернуться спиной к ответственности?
Я посмотрел на нее.
– Аиды, баска, мы ведь оставляем их ради тебя. Время истекает.
Дел отвернулась, махнув рукой.
– Ладно, все. Мне не следовало этого говорить. Я просто… аиды, я не знаю. Я совсем запуталась, – она прислонилась к стене каньона рядом со входом в пещеру.
Я чуть не усмехнулся, когда услышал от нее мое любимое Южное слово, но вдруг вспомнил, что говорил мне Гаррод. Искорежена, сказал он, изуродована. И язва пожирает ее душу.
– Дел…
– Тихо, – прошептала она. – Слышишь?
Я насторожился, прикусив язык на полуслове. Закрыл рот и прислушался, а потом рассмеялся.
– Это Гаррод, – сказал я. – Он бормочет что-то жеребцу.
– Нет… не Гаррод. Послушай песню.
Песню. Я слышал все ту же занудную мелодию, которую Дел называла песней охраны, державшей гончих на расстоянии.
– Я не слышу…
– Внимательнее, Тигр! Неужели ничего не слышишь?
Я вздохнул.
– Я уже говорил тебе, что музыка для меня это просто шум. Да, я что-то слышу. Кто-то наигрывает на свирели. Или на двух. Или на десяти. Какая разница, Дел?
Дел подняла обе руки и прижала ладони к глазам, запустив негнущиеся пальцы в волосы.
– Я в отчаянии из-за тебя, Тигр. Одни боги знают, в каком я отчаянии. Что мне делать? Как ты можешь стать тем, кем должен стать? Разве могу я предстать перед вока без уверенности, что они примут мой кровный дар? – она не то вздохнула, не то застонала. – Что мне делать?
Аиды. Такого я от нее еще не слышал.
– Дел, баска, – я потянулся, чтобы отвести ее руки от лица, – о чем ты?
Ее руки безвольно подчинились моим. От волнения на бледном лице появились морщины.
– Я не могу тебе сказать.
– Если ты не…