– Это же тренировка, – напомнил я. – Танец не по-настоящему.
Дел сразу запылала негодованием.
– Разве ты не слышал ни одного слова из того, что я говорила? – возмутилась она. – Ты сидел здесь пять дней, слушал, что я рассказывала этим истойя о необходимости почитать ритуалы танца, а сам теперь их игнорируешь?
Я прочистил горло.
– Дел…
– Как ты можешь называть себя танцором меча, если не принимаешь танец всерьез? – ее ярость вдохновляла. – Как ты можешь позорить своего ан-кайдина?
– Шодо, – холодно поправил я. – На Юге его называют шодо.
– Шодо, кайдин, ан-кайдин… мне все равно, как называть, – она подошла к границе круга. – Важны только жизнь и смерть, Тигр. И ученик не должен уронить достоинство своего ан-кайдина.
– Того самого ан-кайдина, которого ученик когда-то убил.
Разумеется она застыла – чего я и добивался. Вся краска сошла с лица почти мгновенно, и я даже испугался, что Дел упадет в обморок. Но она справилась с собой и уставилась в пространство, хотя, думаю, она ничего не видела.
Массоу открыл рот. Киприана побледнела. Все молчали.
– Да, – наконец заговорила Дел, – но по крайней мере танцевал он достойно.
Это сработало. С подчеркнутой осторожностью я переступил линию в грязи и вошел в круг.
– Прекрасно, – пробормотал я. – Давай попробуем.
Тренировка закончилась, начался танец. На промокшем дерне, покрывавшем склон холма в низинах Севера. Я забыл, что за нами следили дети. Забыл, что на нас смотрела Адара. Забыл, что давно не танцевал. Работали только рефлексы, вбитые в меня много лет назад.
Песня мечей – лязг и звон магической стали – наполнила воздух. Дел не стала вызывать меч к жизни, я этого сделать не мог, так что клинки не загорелись, но блеска серебра было с избытком. Сталкивающиеся мечи создавали ослепительный занавес в обрамлении солнца.
Сквозь песню мечей слышались посторонние звуки: я тяжеловато дышал, нанося удары, Дел что-то шептала себе под нос. К этому нудному шуму мы давно привыкли – затрудненное дыхание, всхлипы, вдохи и выдохи, глухое бормотание женщины.
С каждым ударом танец ускорялся, а бормотание Дел становилось все громче. Наконец я понял, что говорила она не для себя, а для меня. Она комментировала мой стиль, мою технику, неохотно признавая достоинства или разочарованно отмечая недостатки.
– В аиды… – выдохнул я, – ты что делаешь?
– Двигаешься медленно… очень медленно… и танцуешь вяло…
– Аиды, женщина… я болел…
– И мог умереть.
Шаг, скольжение, прыжок.
– Я думал, мы просто тренируемся…
– Так и есть…
– Я думал, это просто разминка…
– Так и есть…
Обвод, удар, отступление.
– Раньше ты такого не устраивала…
– Раньше тебе это не было нужно…