Из-за него и из-за глаз Дел я не стал касаться меча.
Последняя вспышка исчезла. Пульсация растворилась в лунном свете. Меч снова стал мечом и никто бы не сказал, что он скрывает магию.
Я перевел дыхание и облизнул губы.
– Такого я еще не видел.
– Я не хотела, чтобы ты это видел.
Жемчужно-розовый клинок загораживали свисающие с обеих сторон светлые пряди ее волос.
Я вздохнул, понимая, что излишек акиви притупил мои чувства. Испуг исчез, оставив во рту кислый привкус паники и головную боль.
– В аиды, чем ты занималась?
– Просила совета, – Дел встала, взяла из моих рук ножны Бореал и убрала меч. – Я разрезана.
– Разрезана? – я поднял брови и осмотрел ее. Ничего разрезанного я не заметил.
Она нахмурилась и пожала одним плечом.
– Разрезана… раздвоена… разделена, – она замолчала, чувствуя, что слова не передают того, что она хотела сказать. Хотя Дел хорошо говорила на Южном, правда с забавным акцентом, бывали случаи, когда различие в происхождении сильно затрудняло общение, сводя его почти на нет.
– Это называется путаница, – перевел я. – Ты запуталась.
– Запуталась, – эхом отозвалась она, – да, – она снова положила меч в ножнах на пол рядом с моим оружием, совсем близко к кровати, потом влезла на матрас, села и закуталась в одеяло. – Что мне делать?
Не часто Дел дает мне шанс что-то ей посоветовать и заданный вопрос подтвердил, что она действительно была в полной растерянности.
Я присел на край кровати.
– Это как-то связано с человеком, которого ты убила? Тогда, в круге?
Дел вздохнула, задумчиво глядя в стену.
– Да и нет одновременно.
– Он был один из налетчиков.
– Да, я помню его. Я помню всех, – она покачала головой, пытаясь отогнать воспоминания. – Сначала я думала, что ошибаюсь, потому что не могла поверить… но я не могла забыть их лица, хотя так хотела… слишком часто я видела их во сне.
– Даже собакам снятся сны.
Бледная попытка посочувствовать экспромтом. Дел даже не улыбнулась.
– А я и не хочу, Тигр. Я хочу помнить их, пока не соберу долг со всех.
Одна тонкая рука выбралась из-под защиты одеяла. Дел заткнула одеяло под колени и подтащила его поближе к подбородку. Робким, отчаянным движением она коснулась моего плеча, нашла старый шрам и начала гладить его.
– Было так приятно убивать этого человека, – сказала она.
Тон не соответствовал словам.
– Не настолько приятно.
Ее пальцы на секунду застыли, потом продолжили бессмысленное движение.
– Я принесла клятву.