– Но у меня есть хотя бы шанс, что вы возьмете меня с собой? – не отставая от меня, спросил Беллин.
Я почувствовал вес меча Терона за плечами.
– Там, куда мы пойдем, – сказал я ему, – комната только на двоих. Посторонние нам не нужны.
Беллин остановился. Вздохнул. Кивнул. И бросил два оставшихся топора в деревянную стенку, игнорируя возобновившиеся – более громкие – проклятья.
Дел подняла брови, когда я подошел к ней. Взглянув на ее лицо, я понял, в чем дело.
– Он так развлекается, – я споткнулся, зацепившись за тень. Дел фыркнула, сдерживая смех. – Он действительно хочет ехать с нами.
– Нет.
Мы завернули за угол и нас зажали дома на узкой, пустынной улице.
– Я ему так и сказал, – пробираясь вперед, мы дважды столкнулись и я услышал, как Дел вздохнула. Ну каюсь, перебрал акиви. – Я сказал ему…
Я не успел поведать, что еще я ему сказал, потому что из темноты вынырнули четыре фигуры и направились к нам.
– Аиды, – проворчал я, вытаскивая меч Терона, – разве не могло это случится, когда я был бы трезвее?
Вопрос был, конечно, риторическим и Дел не стала тратить время на ответ (хотя, без сомнения, ей было, что ответить). Я услышал как взвизгнула Бореал, когда Дел вырывала ее из ножен, уловил обрывок песни и понял, что Дел не собиралась бессмысленно тратить силы на подонков из Пенджи. Она вызывала меч к жизни, а это означало, что у грабителей шансов было меньше, чем когда-либо.
Не успел бой начаться, как темноту узкой улицы прорезал луч света. В жемчужно-розовом сиянии клинка Дел я увидел четыре загорелых Южных лица. Свет резко превращался в темноту и они казались черно-белыми: белые лица с черными впадинами глаз и ртов. Южане прищурились, выругались и, собрав остатки решимости, двинулись вперед.
Двое пошли ко мне, двое к Дел. Видимо полюбовавшись танцем, они решили не сбрасывать ее со счетов.
Южане носили мешковатые накидки поверх таких же мешковатых штанов и туник. Из-за обилия широких одежд трудно было отличить плоть от ткани и проколоть тело прежде чем получишь ответный удар. Я рассек на одном накидку, скользнул по шелковому кушаку и зацепил ребро другому, но пользы это не принесло. Они двигались быстро и я за ними не успевал (возможно из-за того, что акиви плескался в желудке и голове).
Кто-то кольнул меня в левое запястье и эта царапина, неожиданно для нападавших, помогла мне. Боль вырвала меня из тумана алкоголя и заставила действовать более осторожно: одному я проколол живот, а другого разрезал чуть пониже, так что он выронил меч и забыл о драке, поскольку ему пришлось прижимать руки к животу, чтобы внутренности не вывалились на песок.
Я нашел равновесие, повернулся и увидел, что Дел успела убить одного, а второй неожиданно развернулся спиной к нам и мы поняли, что сражаться больше нет смысла: рябой Южанин с перепуганными глазами, увидевшими смерть, упал лицом вниз на песок и застыл, не успев издать ни звука.
В его спине торчал один из топоров Беллина.
Дел и я несколько секунд рассматривали топор, потом синхронно подняли головы. Будущая шишка приблизилась бесшумно, склонилась над телом и вытащила оружие. Звук, с которым топор вышел из тела, совсем не напоминал привычный шелест меча. Я решил, что последнее звучит приятнее для человека, который перебрал акиви.
Беллин изучил лезвие, вытер его о накидку мертвеца и посмотрел на нас.
– Снова опоздал.
Я вздохнул.
– Это не значит, что теперь мы возьмем тебя.
Он подумал, кивнул, повернулся на пятках и ушел. Жонглируя тремя топорами.
– Ну, – отметила Дел, – по крайней мере мальчик меток.
– Мальчик? – нахмурился я. – Да ты не старше его.
Она проводила взглядом Беллина и посмотрела на меня.
– Я думаю, – начала она, – он кажется мне таким молодым, потому что я слишком долго общаюсь с тобой.
Я не удостоил этот выпад ответом.
Дел усмехнулась и подняла светлые брови.