Я не мог ее понять. Я видел как двигались мышцы под бледной кожей и понял, что у нее сошел загар. Она снова стала баской с Севера, которую я впервые увидел в кантине.
И очень опасной женщиной.
Мое горло с трудом пропускало звуки.
– Дел… я сам за себя убиваю.
Она посмотрела мне в глаза.
– Не в этот раз, Тигр.
Что-то дернулось у меня в груди. Судорога. Или спазмы.
– Так ты убила ан-кайдина? Так напоила клинок кровью?
Она дернулась как от удара. Ее лицо совсем побледнело. Неужели я настолько шокировал ее своим вопросом? Дел ведь знала, что я был посвящен во все, что случилось с ее мастером меча. Не знал я только всех причин.
Или мой обвинительный тон вызвал у нее такую реакцию?
– Это за тебя, – повторила она.
– Неужели? – проворчал я. – А может за Дел?
Она посмотрела на меч. Кровь стекала по клинку. Она заполняла руны, а капли собирались в лужицу на мозаичном полу.
Ее губы изогнулись, но она не улыбнулась.
Дел боролась с чувствами, которых я не понимал.
– За нас обоих, – она сказала это так тихо, что я не был уверен, правильно ли разобрал слова.
Три месяца врозь. Мы уже ничего не должны были друг другу. Остались позади отношения наемника и нанимателя. Все это ушло в прошлое. Теперь и Дел, и я могли идти своими дорогами.
– Джамайл у Вашни, – сказал я. – Их племя живет в горах.
– Я слышала.
– Поедешь к ним?
Губы сжались.
– Да.
Я кивнул.
Больше я ни на что не был способен.
Дел подняла с пола белый бурнус, вернула меч в ножны за левое плечо – я знал, что она вычистит его позже – и вышла из комнаты.
Но перед этим она избавила тело Аладара от тяжести украшенного драгоценностями кошелька.
Люблю практичных женщин.
22
Дел затащила меня в гостиницу, пользующуюся самой дурной славой в самой подозрительной части города. Мы были странной парой, и даже в этой гостинице нас провожали удивленными взглядами, пока мы поднимались по узкой лестнице на второй этаж, в крошечную комнату, которую сняла Дел. Дел приказала притащить бочку и много горячей воды. Служанка заворчала, что это не входит в ее обязанности, но Дел со всего размаху влепила ей пощечину. На темно-желтой щеке девушки заалел отпечаток ладони, а Дел, не смущаясь, пообещала хорошо заплатить золотом если Южанка поторопится, и служанка вылетела из комнаты.
Я сидел на краю старой скрипящей кровати и тупо смотрел на Дел, вспоминая как спокойно она вонзила клинок в живот Аладара. За меня, сказала она. Но я уже давно привык сам убивать за себя и не мог представить, зачем было кому-то брать на себя мои обязанности. Что такого было во мне, что толкнуло Дел пойти на убийство.