Антология фантастики и фэнтези-21. Компиляция. Книги 1-15: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Жаль, что все это не было сном.

21

Двойной вес означает цепи на поясе, руках, ногах. Двойной вес это железо настолько тяжелое, что оно волочится следом по земле. Но далеко идти мне не пришлось. Охрана швырнула меня в повозку и мы поехали на Юг, в горы.

Я лежал на деревянном полу, растянувшись насколько позволяли железные цепи. Они звенели каждый раз, когда повозка подпрыгивала на ухабах. Я был избит, изранен, все тело ныло, а горло болело как в аидах. Но боль отступала перед страхом.

Люди считают меня бесстрашным человеком. Мужчиной, который встретит любую опасность не дрогнув и не моргнув глазом (конечно все это вранье, но зачем опровергать легенду, если именно она дает тебе работу). Я всегда молча занимался своим делом и не собирался никого информировать, что да, Песчаного Тигра можно напугать. И теперь, когда я снова столкнулся с рабством, я понял, что в рассказах обо мне была изрядная доля вранья. Я был не храбрее любого другого мужчины. Беда лишь в том, что начинаешь разбираться в себе только когда кошмар, которого ты больше всего боишься, становится твоим ближайшим будущим.

С меня сорвали все, кроме набедренной повязки. Стащили бурнус, пояс, сандалии и перевязь. И что уж меня совсем не удивило, отобрали Разящего. Удивило меня другое: зачем было оставлять когти песчаного тигра.

Толку от них не было конечно никакого. Возможно Аладар счел это еще одной формой возмездия. Ему важно было не только унизить Песчаного Тигра, но и сообщить рабам, с которыми он будет работать день и ночь, кто составит им компанию.

Возможно и так. Аладар произвел на меня впечатление человека, который любил причинять страдания не только телу, но и уму. Он мог попытаться использовать меня как пример другим рабам – всем было известно, какой сильный, храбрый и независимый человек Песчаный Тигр, но видите, и он попался. Посмотрите, он смирился. Он выполняет все, что ему приказано.

Я заставил себя подняться, выслушав дребезг железных цепей и оков, и встал на колени на полу повозки. Меня сопровождала вся дворцовая стража – двадцать воинов. Своего рода комплимент: двадцать человек на одного, закованного в такие тяжелые цепи, что он едва мог дышать, не говоря уже о том, чтобы двигаться.

Конечно у Аладара был богатый опыт и он не сомневался, что я воспользуюсь любой возможностью и попытаюсь бежать. Наверняка он понял, что я хотел вернуться во дворец, найти и освободить Дел. Без сомнения он знал, что я хотел пропороть его шкуру от кишок до глотки любым оружием, которое попадется под руку.

И я это сделаю. Когда сбегу.

Я планировал бегство всю дорогу до шахты. Я пытался не думать о конечном пункте этой поездки и забыть, что снова стал чулой.

Но когда мы добрались до шахты, я понял, что Аладару не о чем было беспокоиться. Мне повезет, если я выживу.

Охрана повела меня в туннель. Они тащили меня глубоко в гору. Коридоры пересекались, изгибались, поднимались, опускались, пересекались, изгибались, пересекались… пока я не запутался. Я понял, что даже не представляю, где нахожусь.

Туннели были заполнены людьми. Замкнутое пространство, набитое до предела беспомощностью и обреченностью существ, которые раньше были людьми, а теперь превратились в грязных животных. Чулы. Руки и ноги для работы. Каждый сгибался под тяжестью железа такого же как на мне, но цепь, обхватывающая пояс, была длиннее футов на десять и присоединялась к другой цепи. Эта лежала вдоль стены, вбитая в породу около каждого человека. Люди располагались через пятнадцать футов, что оставляло каждому из них кусочек пространства для работы. Для жизни. По зловонию в шахте я понял, что ни одного из них никогда не отковывали от стены.

В резком кровавом свете факела я увидел мертвеца. Он лежал на каменном полу: безвольное распростертое тело, которое покинула жизнь. Труп уже начал разлагаться. Я должен был заменить его.

Тело освободили от цепей. Я слышал как они звенели, одна за другой ударяясь о камень. Охранник врезал мне по почке, и я сделал шаг вперед. И тут же отшатнулся. Я не мог заставить себя занять место мертвеца.

Охрана не стала дожидаться, когда я поборю свои страхи. Железо давило на шею, пояс, руки, ноги. Они приковали меня к стене и проверили прочность цепей. Сквозь лязг металла я слышал голос одного охранника. Позевывая от скуки, он монотонно бубнил себе под нос. Интонаций в голосе не было. Он равнодушно повторял давно навязшие в зубах слова.

Я должен был выбивать породу молотком и зубилом. Пустая порода отваливалась в сторону, чтобы добраться до золотоносной руды. Ее вывозили из шахты в деревянных тележках. Любой человек, попытавшийся зубилом выбить свою цепь из скалы или разбить цепи будет выведен из шахты, выпорот и подвешен к столбу на три дня, без воды и еды.

Если я буду работать хорошо, продолжал бубнить охранник, меня будут кормить два раза в день, утром и вечером. Спать я должен на полу у своего места. Воду приносят три раза в день: не больше, не меньше. Работают у них в шахте с рассвета до темна, с перерывами на утреннюю и вечернюю пищу.

Такой, сказал он, будет моя жизнь. До последнего дня. Он бросил молоток и зубило к моим ногам и ушел с другими охранниками, унося с собой факел.

Я стоял, тупо глядя на стену. Все было черным и ядовито-пурпурным. Факелы вставляли в стену через большие промежутки, но только половина из них горела. Я понимал, что постепенно глаза приспособятся, потому что тело может приспособиться ко всему… но я не был уверен, что хотел все это видеть.

Я чувствовал, как по коже стекает пот. Чувствовал, как шевелятся волосы на голове и дрожь сотрясает меня все сильнее и сильнее. В животе все связывалось в узлы, и я ждал, что от острой рези из меня сейчас вывалятся внутренности. Железо звенело. Оно звенело при каждом движении. А я не мог унять дрожь.

Вонь в шахте переполняла легкие: запах нечистот, страха, беспомощности, смерти. И безнадежности.

Я закрыл глаза и прижался лбом к шершавой стене, впившись пальцами в камень. Разум, тело, дух – все погрузилось во тьму. Передо мной было только безумие. Оно заполнило всего меня и я снова стал маленьким, таким маленьким, таким маленьким…

Я заставил себя посмотреть на других. Все они сидели на камнях, прислонившись спинами к стене, и безучастно смотрели на меня. Я был закован так же, как они и конец нас ждал один. Я увидел их израненные мозолистые руки, изуродованные плечи, заглянул в пустые глаза и понял, что они были здесь уже месяцы. Или даже годы.

Ни в одном из них не осталось ни малейшего следа разума. И глядя на них, я понял, что вижу собственное лицо.

Солнце зашло и высосало последний свет из шахты, рассыпав вокруг меня мозаичный узор ночи: квадратики мареново-фиолетового, синего, черного. В этой темноте даже когда я закрывал глаза, я долго видел сияющее пятно факела. Вечернюю еду разнесли незадолго до моего прибытия, теперь люди спали. Я слышал храп, стоны, крики, всхлипывания. И ни на минуту не прекращался звон цепей.

Горло сжалось от страха, и я с хрипом втягивал и выдыхал воздух.

Первые дни я совсем не мог есть, а потом на меня навалилось чувство голода. От тяжелой работы, я отбивал породу и руду и грузил ее на тележки, которые таскали прикованные к ним рабы, все время хотелось есть, но порции не увеличивались. Я засыпал голодным и опустошенным и просыпался через час или два от спазм в желудке и судорог. Когда наступало утро, я был измучен этим сном больше чем работой. Вода была теплой и протухшей и часто вызывала дизентерию, но я пил ее, потому что больше ничего не было. Я спал в грязи на полу шахты, привыкнув делать минимум движений и испражняться в собственном углу как раненое животное. Я понимал, что день за днем опускался, терял рассудок, заболевал. Я знал, что стал чулой. И эта не покидавшая меня ни на момент мысль стерла из памяти годы, которые я провел как свободный танцор меча.