Пятая мата: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

…Над Чулымом заметно светлело. Мягко затеплилось на востоке небо, и на другой стороне реки расплывчато, жидко означился неровный выступ густых тальников.

Плотогоны едва успевали за начальником сплавного участка.

— У Боровой, значит, сели? — обернулся Тихон к Бекасову.

— Там, рядом.

Позади осталась маленькая луговина с темным стожком сена, прошли рыжее высохшее болотце… Узкая тропинка запетляла, закружила в сыром осиннике. Сверху сыпалась холодная частая капель. Когда вышли к Боровой — маленькой речушке, что впадала в Чулым, — совсем рассвело и раздвинулось.

Внизу, под кручей обрыва, блекло, по-утреннему, желтела влажная полоска песка. Неровный край ее лениво лизала темная, еще тяжелая с ночи вода.

— Никифор… А, мать честна-а! — схватил Бекасова за рукав суетливый Пайгин. — Глянь-ка, совсем мата вглубь осела-а…

— Я что, без тебя не вижу! — досадливо отмахнулся Бекасов и начал рассказывать: — Эт-то о полночь вода верхом наката пошла… Ну, напряглись, кой-как подбились к берегу.

Романов каменно стоял на самой бровке яра и вроде бы отрешенно смотрел на реку. Медленно и холодно выговаривал плотогонам:

— Удружили вы мне, черти клёвые… Спасибо, лоцман Бекасов!

— Моя ли вина, Тихон Иванович.

— Разберемся… А другие где мужики?

— Так умаялись донельзя, спать ушли. Может, и нас отпустишь?

— Обождите! Не на поклон же я к мате бежал…

Он легко спрыгнул с козырька берега на мягкую покать обрыва и почти бегом спустился к воде.

На отмели, еще не высвеченной солнцем, неясно темнел рукав огромного, длинного плота. Вода местами уже затопила верх его накатника, ленивая утренняя рябь реки оживляла пестроту сосновых стволов, и плот на отмели казался каким-то странным, загадочным существом.

Поднимая брызги, Тихон зашагал не глядя под ноги. Где-то за второй реей остановился, присмотрелся. Вода густо несла песок, и песок этот забивал щели между лесинами. Мату замывало.

Солнце взошло розовое, легкое. Румяным колобком зависло над темной желтизной некрашеного подоконника, подрагивало, будто хотело скатиться на чистый скобленый пол.

Небо и Чулым сговорчиво, дружно слепили. Кабинет начальника сплавучастка полон теплого света, речной свежести, и как-то не хотелось думать о том, что случилось.

Напротив стола, на грубом деревянном диване, сидели плотогоны, ожидали расспросов Романова. Оба были в латаных-перелатаных пиджаках, выцветших кепках и разбитых лаптях с грязными онучами. На загорелых, небритых лицах выпирали острые голодные скулы. В глубоких плазах Бекасова настраивалась мутная, дремотная усталость от бессонной ночи.

«Вот уже и лапотки пошли топтаться…» — с грустью подумал Тихон.

Он сбивчиво ходил по кабинету, натыкался на облезлые стулья у стен, садился и вскакивал опять.

— Такой надежей ты был у меня, Никифор Яковлевич… Директор сплавконторы дважды просил: дай на пятую Бекасова — лучший-де лоцман на Чулыме! Дал я лучшего, а вышло что?!

Бекасов стянул с головы кепку, смял ее в грязных ладонях.

— Чиста беда с этой пятой… Перво, сели на Семеновском перекате, после — на Тунгусском песке. Два раза плотили наново. А что сделаешь! Наботела береза, больше некуда водой напиталась… После Тунгусского обнадежились, думали, что дотянем до рейда сплавконторы, сдадим лес на погрузку. Вот тебе и дотянули… до Боровой. Опять на прико-ол!

— А по чьей вине?! — вскинул руки Тихон, сознавая, однако, что в рассказе лоцмана все правда. Ему ли, Романову, не знать… Весенний паводок был низкий, Чулым осел в берегах рано. К середине лета пески выступили даже у яров — не бывало такого! Двести километров ползла самосплавом мата узкими речными вилюжинами. Как тут не намокнуть березе!

— Тихон Иванович… — тоненьким, взвинченным голоском вмешался в разговор Пайгин. — Дозволь встрену! — Мужичок даже на короткие ноги вскочил и руки растопырил. — Пятнадцать лет эти маты по Чулыму гоняем с Никифором и всегда в полном доверии… Да не случалось такого году, с такой-от низкой водой. Вот что, Тихон Иванович… Ты худое в голове и малостью не держи. Ты глянь-ка на нас, от безделья так не тошшают. Да нам домой стыд казаться. Ни день, ни ночь покоя не знали, как каторжны работали!

Начальник опять сбился с шага, неловко, боком, присел к столу. Охватил руками голову, крепко потер пальцами виски. Устало вздохнул.

— Ладно. Не тот час, чтобы воду в ступе толочь. Ты, Никифор, докладную напиши, все изложи форменным порядком. Найдутся повыше товарищи, спросят за мату. Шутка ли… авиаберезу военному заводу задерживаем! Ну, а как вы с хлебом-то на воде? Давно кончился?

— Три последних дня и крошки во рту не держали. Сам плотогонничал, знаешь, жуется на реке не по военной нормочке…