Но Тай-Лин обернулся и улыбнулся ей столь же тепло, как и прежде.
— Принцесса Лея! Вы выглядите… — он умолк и посмотрел на нее с заговорщицким видом, — вызывающе.
— Вы меня раскусили.
— Вы позволите перемолвиться с вами наедине, пока праздник в самом начале? — Он взглядом попросил у Вариш разрешения ненадолго похитить Лею.
Вариш кивнула и поскакала предложить вина припозднившимся гостям.
Лея и Тай-Лин устроились в уголке, где их никто не мог слышать, и Лея спросила:
— Так о чем вы хотели поговорить?
— О вашем завтрашнем выступлении.
— Но вы ведь знаете, что я хочу рассказать о…
— Я не о его сути. Как вы думаете, почему Кастерфо отдал вам свой голос?
Лея старалась не задумываться над этим вопросом.
— Я, как и вы, могу только гадать.
— Напрасно вы так неосмотрительны. — Мало кто способен придать голосу такую серьезность и убедительность, как Тай-Лин. — Возможно, Кастерфо что-то задумал против вас.
— Он уже достаточно убедительно выступил против меня.
Тай-Лин покачал головой:
— Никто не знает, что он еще может заявить. Какие обвинения против вас выдвинуть.
— Уверяю вас, у меня нет тайн страшнее, чем та, которую он раскрыл. Да и что может быть страшнее? — Поколебавшись, Лея добавила: — Мне кажется, ему действительно интересно, что я собираюсь сказать. Рэнсольм очень серьезно занимался расследованием вместе со мной. Он не боялся рисковать ради того, чтобы получить важные для дела сведения. Наверное, он просто хочет знать, чем все закончилось.
— Не могу сказать, что разделяю вашу веру в его порядочность.
— Мою веру?
Возможно, Тай-Лин был прав. Предательство Рэнсольма стало сокрушительным ударом для Леи, но она понимала, что заставило его так поступить. Она верила, что хорошо знает его.
— Прошу внимания! — раздался звонкий голос Вариш, легко перекрыв гул разговоров. — Как вы, наверное, уже догадались, я неспроста собрала вас всех здесь сегодня. Настало время раскрыть интригу. — Она подняла бокал игристого вина. — Я предлагаю выпить за Тай-Лина Гарра, который вскоре станет официальным кандидатом на пост Первого сенатора от партии популистов!
Гости радостно поддержали это предложение. Тай-Лин поднял руки в приветственном жесте. Лея аплодировала вместе со всеми, но в глубине души была потрясена: почему же она ничего не знала?
«Потому что я в это время гонялась за Риннривином Ди на Сибенско, — напомнила она себе. — И потому что меня больше не приглашают на собрания партийных активистов».
Никогда за всю свою сознательную жизнь Лея не была настолько политически слабой фигурой. Она не стремилась к власти ради власти как таковой, но, лишившись ее, почувствовала себя беспомощной.
Целый час вокруг Тай-Лина толпились желающие поздравить его. Лея мужественно пыталась в это время вести светские беседы с гостями, которые не особенно хотели с ней разговаривать. Улучив момент, когда Тай-Лина оставили в покое, она шепотом спросила его:
— Как им удалось уговорить вас на это?
— Меня уговаривать не пришлось. Я погрузился в медитацию и взвесил все возможные аргументы как в пользу выдвижения, так и против него.
В устах кого-нибудь другого это заявление звучало бы излишне напыщенно и фальшиво. Но Лея знала: Тай-Лин всего лишь честно рассказывает о своих действиях.
— В конце концов я пришел к выводу, что долг перед обществом требует, чтобы я участвовал в предвыборной гонке.
Лея хорошо понимала его чувства: