— Если вы ее предадите, я вас… Я вас прокляну! — выпалила Надежда и всхлипнула.
— А как же требования властей? — Он растерялся. — Я буду вынужден подчиниться.
— Черта с два! Черта с два, папочка!
Надежда громко рассмеялась и принялась рассказывать ему — родному отцу, что у его дочери, оказывается, двойное гражданство. И принудить ее к депортации невозможно.
— Если только вы — папаша — силой ее не заставите.
На Артема уставились темные глаза с застывшим в них вопросом.
— Я? Заставлю? — Он стукнул себя в грудь обеими руками. — Как я могу?! Выгнать родную дочь из дому? Я же не отморозок! И я люблю ее.
— Отлично. Так и запишем, — покивала Надя и снова уставилась в телефон. — Но для этого нам необходимо найти ее. Надо удостовериться, что она в стране. Ждем…
— Чего ждем? Нам же надо искать ее?
Он разволновался до такой степени, что вылез из машины и заходил вокруг нее под проливным дождем.
Марта… Детка…
Она найдется! Она умная. Сильная. Вся в него! Нет в ней авантюрных помыслов и надежды на случай, как у ее матери. Он этого не замечал. Бегство не в счет. Они ее достали, довели до крайности, вот она и улетела. Лишь бы теперь нашлась! Только бы с ней все было хорошо!
Он распахнул водительскую дверь, смахнул с куртки и волос капли дождя, полез в машину.
— Чего мы ждем? — глянул он на Надежду исподлобья.
Она сидела, не двигаясь.
— Звонка, — ответила она коротко.
— От кого звонка? Какого звонка, Надежда?! Нам надо ехать отсюда! Что-то делать! Искать!
— Не суетитесь, Артем. Ничего, что без отчества? — Она поняла, что ничего, даже не увидав его кивка. — Я жду звонка от вашей бывшей жены Анны. Она кое-что должна выяснить для меня в обход полиции. Если повезет, я переговорю с Янушем. Если еще больше повезет, мы вернемся в здание аэропорта и уже через час будем иметь информацию о том, когда в Россию прилетела ваша дочь.
— Господи! Надя, вы понимаете, что сейчас озвучили целый список чудес? Если повезет… Если еще больше повезет… Вы этим руководствуетесь в своих расследованиях?
Артем понимал, что не имеет права так с ней разговаривать, но ничего не мог с собой поделать. Она бесила его своим спокойствием, отрешенностью, неспособностью рассуждать здраво. Замерла на сиденье и звонка ждет! Сколько еще будет ждать? Это у нее с сыном прокатило. С ним ожидание было вознаграждено. А с его Мартой так не получится. Тут все другое!
— В общем, ждите, а я поехал. — Он завел машину. — Не могу сидеть и ничего не делать.
— А что предпримете? — Она глянула на него с хмурой усмешкой. — В посольство поедете? Там осведомлены и так же ждут информации. По Москве станете кататься в поисках своей дочери? Но вы даже не знаете, под чьим именем она прилетела, и прилетела ли вообще! И вы не знаете ее привычек. Что она любит, с кем общаться.
— А вы, типа, знаете! — взорвался он, с такой силой ударив по рулю, что ладони заныли.
— Она любит выбирать в друзья мальчишек, потому что привыкла к общению с ними. Пять лет посещала секцию восточных единоборств. Из еды предпочитает пасту и мясо. Салаты, фрукты, сладкие соки, выпечка — не ее.
— А конфетки? — Артем почувствовал, что его лицо вытягивается. — Она так любила молочные ириски.
Даже сердце закололо. Зря он на нее наорал. Она делает свою работу хорошо и о его дочери знает гораздо больше, чем он. У нее даже имеется ее недавняя фотография.
А у него нет!
— Про конфетки не знаю, — покаялась Надежда, сверкнув в его сторону взглядом с бесовской искрой. — Спросим, как найдем.
И почти сразу на ее коленях запел телефон.
— Анна, — шепнула ему соседка одними губами и громко в трубку произнесла: — Да, Анна. Есть новости?