— А я уборщица? Вы это не договорили? — И она совершенно неожиданно расхохоталась, снова сдергивая с головы вязаную шапочку. — Это бутафория. Уж простите!
— В смысле? — Он нахмурился, рассматривая ее внимательнее.
Ну да, руки ухожены, маникюр аккуратный. Не похоже, чтобы она целыми днями с бытовой химией работала или шваброй орудовала без отдыха. И ботинки…
Какой же он лопух! Где это видано, чтобы уборщица приходила на вызов в ботиночках из тончайшей телячьей кожи? Нежно-серого оттенка, с шелковыми шнурочками.
— Вы зачем ко мне явились, уважаемая? — Он вдруг вспылил, поняв, что его попросту водили за нос. — Только честно, без вранья!
— Познакомиться хотела. — Она расстегнула куртку, стащила и бросила на кухонный стул. — Угостите кофе, Артем Леонидович?
— Познакомиться…
Он насупленно рассматривал ее стройную фигурку, затянутую в кашемировый свитер вишневого цвета с высоким тесным горлом.
— Снимайте уж тогда и свои форменные брюки, чего уж! Есть там что под ними? Вы же не голая?
— Есть. Не голая.
Она послушно выскользнула из широких форменных штанов, оставшись в тонких светло-серых джинсах, и то, что он увидел, было даже лучше, чем он мог себе представить. Артем мгновенно задался вопросом: с чего это он считал ее противной теткой? Как-то обменялись, помнится, нелюбезными замечаниями в адрес друг друга. Было это года полтора назад. Он грубо высказался, она так же грубо ответила. Нахамили, короче, друг другу. И…
— Вас как зовут? — спросил он, заряжая в кофемашину капсулу.
— О, имя у меня чудесное, — ответила она, с загадочной улыбкой присаживаясь к столу. — Надежда. Она, как говорится, умирает последней. Уж простите за банальность.
— Да… Надежда мне сейчас не помешает.
Артем нажал на кнопку. Машина фыркнула паром. В чашку струйкой побежал ароматный кофе.
— А я мешать и не собиралась. Хотела помочь, — все с той же улыбкой она смотрела на него, ероша короткие волосы. — Вообще-то, если честно, я явилась к вам с разведкой.
— Вы меня окончательно запутали, Надежда. — Он поставил перед ней чашку с кофе. — Сначала явились с уборкой. Потом сказали, что познакомиться. Теперь вдруг заявляете, что явились в мой дом на разведку. И что хотели разведать?
Надежда дотронулась до кромки чашки изящным указательным пальчиком, обвела окружность. Взгляд теперь был виноватым.
— Я хотела узнать, у вас ли Марта?
— Что?!
Все, ноги окончательно перестали его держать. Он опустился на стул, с грохотом уложил на стол кулаки и глянул на нее больными глазами.
— Что вы несете, Надежда? Откуда, черт побери, вам известно, что Марта пропала?! Это уже за гранью, понимаете…
— Понимаю. Готова объясниться. — Она глотнула из чашки и произнесла блаженно: — Превосходный кофе… Дело в том, Артем Леонидович, что на наш отдел вышли сотрудники польской полиции. Они очень обеспокоены исчезновением вашей дочери. Поиски в стране не дали результатов. Анна немного приврала. Марты нет дома уже почти неделю.
— Неделю?! — ужаснулся Артем.
— Да… Ее ищут, но безрезультатно. И сотрудники местной полиции вдруг сочли, что это вы ее выкрали и вывезли из страны в обход желания девочки, ее матери и отчима.
— А потом разыграл здесь комедию с потрясением? — Он кивнул в сторону стационарного телефона, висевшего на стене, и скривил губы. — Как вам не стыдно!
— Стыдно, и даже очень, потому что комедию разыгрывали мы. Я и Анна. Она должна была позвонить именно в тот момент, когда я приду. А я — понаблюдать за вашей реакцией. А заодно осмотреться: нет ли в доме следов пребывания девочки-подростка. — Она маленькими глотками пила кофе и смотрела на него открытым, чистым взглядом. — Конечно, я не видела девочки, сколько ни наблюдала за домом. Но вот ёлка меня смутила. Вы так основательно готовитесь к празднику. Игрушки, мишура… Не для себя же одного!
— Представьте себе.
Он глянул в дверной проем. Откуда просматривался вход в пустую комнату, заваленную новогодними игрушками и гирляндами.
— Просто захотелось какого-то чуда, что ли. Подумал: ёлку наряжу, дождь прекратится, снег пойдет. Глупо, да?