– Прости, я думал, ты шутишь… Слушай, это круто, что ты ищешь новых людей. Но как ты собираешься это сделать?
Я наконец перестаю прижимать конверты к груди изо всех сил.
– Я им написала, – говорю я.
Очередь продвигается. Перед нами еще десять человек, стоят изогнутой лентой. Как в крысином лабиринте.
Он смотрит на конверты в моих руках и спрашивает, скольким людям я написала.
– Всего четверым, но у троих я не знала точный домашний адрес, так что отправлю копии сразу в несколько мест.
Я стараюсь понять, что выражает его помрачневшее лицо.
– А что? – спрашиваю я. – Так нельзя?
– Аллегра, понимаешь… здесь невозможно что-то советовать, – говорит он тихо, но раздраженно. – Я никогда не теряю самообладания, честно, обычно я добрый и терпеливый, и я не знаю, почему я сорвался на тебя. Ты совершенно точно не заслужила такого отношения. Ты хороший человек с добрым сердцем, и ты должна жить как раньше. Я чувствую себя виноватым в том, что ты все это затеяла, – говорит он печально.
Открывается дверь для персонала, и выходит сотрудница, дожевывая обед и смахивая крошки с губ, она садится за стол и наводит на нем порядок. Теперь работают два окна. Она убирает табличку «закрыто».
Два человека идут к окошкам. Мы продвигаемся вперед. Перед нами еще восемь.
Я смотрю на конверты. Все письма написаны от руки. Я решила, нет смысла отсылать на озеро Комо письмо, написанное красивым почерком, и печатать его же для Колумбийского университета. Откуда мне знать, какое из них прочитает Амаль. Я убила немало времени, чтобы написать эти письма, а теперь он говорит мне все бросить.
– Значит, я трачу время зря? – говорю я. Отрываю их от груди, разглядываю, затем вдруг замечаю, что он легко может прочитать, кому они адресованы.
– Амаль Аламуддин Клуни, – читает он.
Смутившись, я снова прижимаю их к груди.
– Которая замужем за Джорджем Клуни? – спрашивает он.
– Это он замужем за ней.
– Ты ее знаешь? – спрашивает он.
– Нет.
Тишина. Мы продвигаемся вперед. Перед нами остается шесть человек.
– Но хотелось бы, – говорю я.
Он кивает.
– Про Опру забудь, ладно, – говорит он, – ты должна их… знать лично.
– Я хочу ее знать. Об этом я и прошу ее в письме, – говорю я. – Глупо, да? – спрашиваю.
Он молчит, наверное, не знает, что ответить.
А если не знаешь, что ответить, значит, это действительно глупо.
– Нет, нет, я не это имел в виду, просто…
– Что?
– Просто это…
– Глупо, – говорю я.
Конец ознакомительного фрагмента.