Макс прервал поцелуй и взглянул ей в глаза, взяв ее руку в свою.
— Пойдем внутрь, — сказал он и повернулся к двери.
Мысль о том, чтобы предстать перед Максом голой предоставила ей подходящую паузу, чтобы помешать нетерпеливо последовать за ним. Она больше не была худенькой совершенной моделью, позирующей для журналов и рекламных табло. Ее бедра округлились. Попка увеличилась. Будет он сравнивать ее нынешнюю с ее прежним обликом? Каждый бы так сделал. Разочаруется ли он, поняв, что она больше не модный образец совершенства?
Пока часть Лолы убеждала ее следовать за Максом везде, где бы он захотел взять ее, ее здравый ум и рассудок как раз вернулись, чтобы позволить ей отнять у него свою руку.
— Мы не можем сделать этого, Макс, — сказала она, глубоко и с дрожью дыша, и отпустила рубашку из руки. Неважно, как сильно она хотела его, неважно, что ее тело жаждало последовать за его рукой повсюду, она не могла заняться любовью с Максом.
Его грудь приподнялась и опала, когда он втянул воздух в легкие.
— Мы можем делать все что захотим, Лола, — сказал он резким от желания голосом. — Рядом нет никого, чтобы остановить нас. — Макс снова потянулся к ней, но она отстранилась, и мужчина поймал только воздух.
— Заняться любовью прямо сейчас — очень плохая идея. — Девушка не могла смотреть на него, она застегивала свою блузку, боясь поднять взгляд и увидеть жажду в его глазах. Боясь сдаться голодной пульсации в низу живота.
— Есть вещи, которые мы можем делать, не занимаясь любовью, Лола. Мы можем просто поваляться, пообжиматься и, попотев, увидеть, куда это нас заведет.
— Нет, я не пойду с тобой в каюту.
— Отлично, займемся этим здесь. На палубе, у планшира, на рыбацком стуле. В этом пункте я не привередлив.
— Макс, это не смешно. — Девушка сложила руки на груди.
— Чертовски правильно. — Разочарование просочилось в его голос и словно разрезало темноту. — Примерно две секунды назад ты вела себя так, словно мы оба заинтересованы в одном и том же.
Макс прав. Она была заинтересована, но рассудок вмешался в последнюю минуту.
— Мы не знаем друг друга, и секс будет ошибкой.
— Я смотрю на это по-другому.
Лола наконец-то взглянула в его потемневшее лицо и увидела, как сжалась его челюсть и жесткую линию его рта.
— Пока я не приготовила обед, я тебе даже не нравилась.
— Ты мне нравилась.
— А так и не скажешь.
— Сказал же, что нравилась. — Он вздохнул и добавил, — полностью меня захватила.
Она не думала, что может удостоиться такой высокой похвалы.
— Звучит так, словно я плесень.
Он сложил руки на груди.
— Лола, не начинай.
Она не была ребенком и так легко не сдастся.
— И что это должно означать?
— Это значит, что я не претендую ни на одну из таких нелогичных соблазнительниц-болтушек, настаивающих на своем до, во время, и после секса, а потом переворачивающих всё с ног на голову и делающих из меня ублюдка.
— Раз я не собираюсь заниматься с тобой сексом, это делает меня нелогичной?
— Нет, это делает тебя…