— Они с отцом переходили Восьмую улицу в Маленькой Гаване[79], и ее сбила машина. Он рассказывал, что ее руку просто вырвало из его.
Ее улыбка потухла, и удочка остановилась.
— Это ужасно, Макс. А где ты был в это время?
Раз уж она не изливала фонтаном свои эмоции, глядя на него с жалостью, и не бросилась к нему, чтобы одарить жарким двусмысленным объятием, он рассказал ей.
— Держал отца за другую руку. Ни одному из нас не причинили вреда. Она умерла прежде, чем попала в больницу.
— Ты помнишь произошедшее?
— Не очень. Остались какие-то смутные воспоминания о мигалках, вот и всё.
— Боже, а я думала, что это у меня было тяжелое детство.
Радуясь перемене темы, он спросил:
— Что сделало твое таким тяжелым?
— Ну, на самом деле оно не было таким уж тяжелым, просто раньше я так думала. — Она посмотрела на океан; соленый бриз собирал в складки рукав ее блузки. — Брат моей матери, Джед, был баптистским[80] проповедником, тоже не слабо. Алкоголь пить нельзя, нельзя пользоваться помадой или танцевать, потому что кто-то может войти в азарт. Эти вещи считались «мирскими и греховными». Единственное, когда можно было танцевать в церкви, это если тобой движет святой дух. В моей семье иметь дядю — проповедника, это как иметь в дядях Папу Римского, если ты католик. Мы всегда должны были сидеть в той части церкви, где находятся места самых истово молящихся прихожан, и выкрикивать «воздадим хвалу Господу». И потому что в нашей семье был проповедник, все родственники просто предположили, что мы на один шаг ближе к преклонению перед Богом, чем кто-либо на земле.
— Так что, когда мне было три года, я и пожелала, чтобы Санта принес мне помаду, тени для век и прозрачный лифчик, никто не удивился. Когда мне было пятнадцать, и меня застукали за выпивкой, поцелуями и обнимашками с Ти Джеем Вандеграфтом, моя семья была подавлена. — Кончик ее удочки подпрыгивал, и она продолжала: — Моя мама была убеждена, что я унаследовала девиантные[81] гены со стороны папы. У него есть несколько кузенов — седьмая вода на киселе, — которые пьют пиво из бутылки и одержимы процессом размножения как матросы в увольнительной.
Макс рассмеялся глубоким грудным смехом:
— Думаю, работа моделью, рекламирующей нижнее белье, выглядела не слишком прилично.
— Поначалу да, но потом дядю Джеда поймали за процессом воспроизводства за трибуной для проповедей с одной из девочек Лайл, кажется, ее звали Миллисент. — Она пожала плечами. — Он устроил настоящее покаяние «Я согрешил» в духе Джимми Сваггерта[82], и плакал, и продолжал в том же духе, но так как Миллисент была едва совершеннолетней и вдобавок оказалась беременна, его собственная жена покинула церковь. Это походило на крыс, спрыгивающих с тонущего корабля, и внезапно то, чем я зарабатывала на жизнь, оказалось не так уж плохо. — Она оглянулась через плечо и улыбнулась ему. — Я просто обрадовалась, что уже не была самой большой грешницей.
Макс смотрел на нее: на босые длинные ноги, на шляпу, надвинутую низко на лоб, и впервые с тех пор как он заглянул в бумажник и увидел ее водительские права, он увидел больше, чем просто занозу в заднице и модель, рекламирующую нижнее белье, уставившуюся на него. Больше, чем прекрасную женщину с убийственным телом, чей силуэт вырисовывался на фоне синей Атлантики и более светлого синего цвета утреннего неба. Он увидел женщину с проблемами точно такими же, как у всех остальных. Женщину с самокритичным чувством юмора и улыбкой, заставляющей его наблюдать за ее губами.
— Братья или сестры? — спросил он ее.
— Старшая сестра, Натали. Она всегда была прекрасным подростком. Никогда не беспокоилась о помаде или выпивке. У нее пятеро прекрасных детей и она замечательная домохозяйка. Она вышла замуж за отличного мужчину, Джерри, который на самом деле замечательный парень.
Макс не был уверен, но для него это прозвучало так, как будто Лола фактически завидовала своей сестре. Лола Карлайл, модель в купальнике «Спортс Иллюстрейтед», завидует домохозяйке? Невозможно.
— Только не говори, что хочешь пятерых детей.
— Нет, всего двоих, но сначала нужно найти мужа. К сожалению, это означает, что я снова должна начать встречаться. И я, кажется, привлекаю доминантных мужчин. Или, что еще хуже, невероятно нуждающихся мужчин, и я заканчиваю тем, что забочусь о них. — Она сделала паузу, чтобы вздохнуть, и спросила: — А ты хочешь детей?
Последнее, что Макс хотел — это дети.
— Нет.
Мгновение она изучала его.
— Ты выглядел так, будто я спросила, хочешь ли ты удалить зубной нерв. Ты не любишь детей?
Ему вполне нравились дети. Дети других людей.
— Ты действительно хочешь, чтобы я поверил, будто ты ни с кем не встречаешься? — спросил он вместо того, чтобы ответить на ее вопрос.
Лола вздохнула при его нарочитой попытке сменить тему, но на вопрос ответила.
— Есть разница между тем, чтобы пообедать с парнем и желанием, чтобы он стал отцом твоих детей. У меня не такой уж большой опыт с мужчинами. — Ее удочка внезапно согнулась дугой и почти вырвалась из рук. — Кажется, я что-то поймала!
Макс увидел, что кончик согнулся еще сильнее, и вставил свою удочку в держатель на стуле.
[79] Один из районов Майами. Название «Маленькая Гавана» этот район получил благодаря высокой концентрации выходцев с Кубы.
[80] Баптизм (от греч. крещение) — одно из направлений протестантского христианства. Конфессия, вышедшая из среды английских пуритан.
[81] Девиантное поведение (также социальная девиация) — это поведение, отклоняющееся от общепринятых, наиболее распространенных и устоявшихся норм в определенных сообществах в определенный период их развития. Негативное девиантное поведение приводит к применению обществом определенных формальных и неформальных санкций (изоляция, лечение, исправление или наказание нарушителя)
[82] Джимми Ли Сваггерт (англ. Jimmy Lee Swaggart, род. 15.03.1935) — некогда известный телевизионный евангелист. Одно время был очень популярен. Через его служение к Христу пришли миллионы людей. Но он был разоблачен в том, что часто посещал проституток и принимал наркотики.