Никогда не узнает.
— Дон Иньиго, я бы… не хотел. Когда тренироваться — это одно. А когда просто так… Я не очень люблю плавать.
— Не любишь и ладно. Но хотя бы делаешь это сносно. Не боишься и не смотришь так, будто тебя зверски пытают.
— А что, кто-то смотрит? — брякнул Хасинто.
Де Лара засмеялся.
— Многие! Рыцари и не только. Гонсало вообще плавать не умеет, сколько я его ни учил.
— А Диего? Тоже боялся?
Почему он это спросил? Не иначе, чтобы оттянуть миг, когда скажет: да, сеньор, конечно.
— Диего… Нет, он не боялся. Он тоже был молодец. Ты и сам знаешь. Зачем спрашиваешь?
— Просто так… Извините.
— Не хочешь плавать — постоишь на берегу. Бросишься на помощь, если начну тонуть. — он хмыкнул: видать, это была шутка. — А сейчас иди за конями и быстро.
— Да, конечно, как скажете.
А что еще ответить? Ни-че-го. Только подчиниться.
Особенно, если подчиняться приятно. Подчиняться хочется. Во всем. Всегда. Даже если сеньор велит отдать за себя жизнь и честь — Хасинто отдаст. Как когда-то готов был отдать ради Мариты.
«Когда-то?» Что это значит? А сейчас? Сейчас даже ее лица не вспомнить… Образ померк — его затмил другой. Живой, но… Нет, так нельзя, нельзя!
Слева — каменная стена кузни. Раздолбать бы об нее голову, чтобы ни одной паршивой мыслишки не осталось! Уж лучше стать дурнем, как серв Пакито, чем быть… таким, как сейчас.
— Вам привести Эстреллу? — прохрипел Хасинто.
— Нет, пусть отдыхает. Приведи Вьенто.
— Да, сеньор…
Похоже, отныне это все, что Хасинто может сказать.
Проклятое озеро! Неспроста оно казалось адовым пеклом. Неспроста именно здесь Хасинто впервые согрешил так страшно. Да, во сне, а не в миру, но сон, кажется, начинает выползать из тьмы на свет. Неужели нет спасения? Почему беда обрушилась так неожиданно, зачем она так неумолима, а демон так силен?
Хасинто отвернулся к озеру, чтобы не увидеть, как Иньиго Рамирес снимет блио, шоссы, брэ и останется в одной камизе.
— Как оно называется, это озеро?
Сейчас он оттягивал миг, когда придется разоблачаться самому. А потом краем глаза, против воли, следить, смотрит на него сеньор или нет.
— А ты не знал? Сьелос-кларос.[30]
— Больше бы подошло «кровавые глубины».
— Это еще почему?
— Закат в нем так отражается. Как кровь.
— Ну и сравнения, — рассмеялся дон Иньиго. — А мне всегда казалось: как медь или красное золото. Чинто, так что ты? Пойдешь плавать или останешься на берегу?
Хотелось бы остаться, но тогда потом придется смотреть, как де Лара выходит из озера, и тонкая камиза облепляет его тело. Опасно. Зато если самому залезть в воду, а выйти, когда сеньор уже переоденется…
[30] Сielos claros (исп.) — чистое небо.