— В пятерке лучших, женщина. Ты все еще лидируешь.
Моя книга была бестселлером номер один на большинстве платформ почти шесть недель, и все еще в пятерке лучших спустя два месяца? Я поддалась порыву и исполнила еще одну серию восторженных прыжков с Люси, не заметив Маркуса, прислонившегося к косяку и наблюдающего за нами.
А потом мы ушли праздновать — пить латте с круассанами.
И это стоило каждой чертовой калории, отложившейся на наших бедрах.
Было почти четыре часа, когда имя Джейсона вспыхнуло на дисплее моего телефона. Я в одиночестве сидела в гостиной, тупо пялясь на пустой вордовский документ, пытаясь выяснить, в каком направлении мой разум и сердце желают следовать в этот раз. Излишне говорить, что в данный момент они оба игнорировали меня.
Убеждая сердце перестать трепетать в груди, как дикая птица, я глубоко вздохнула и ответила, задаваясь вопросом, не странно ли с моей стороны так реагировать на простой телефонный звонок.
— Привет.
— Привет, малышка. Не отвлекаю?
— Нет. Чем могу помочь? — спросила я и сделала глоток воды, чтобы смочить внезапно пересохшее горло.
— Так формально, — хмыкнул он, и я представила, как он качает головой в этот момент, а на его лице появляется небольшая улыбка. — Очень скоро я завоюю тебя. Ты уже любила меня однажды, и я добьюсь этого снова.
Выплюнув воду на дешевый журнальный столик из «Икеа», стоящий перед диваном, я закашлялась, пытаясь восстановить дыхание.
— Что? — еле выдавила я, когда на самом деле мне хотелось сказать «ох, Джейсон, я все еще по уши влюблена в тебя, возможно, даже сильнее прежнего».
— Что происходит, Олив? Ты в порядке?
— Да. Да, — ответила я хриплым шепотом. — Просто вода не в то горло попала. Я в порядке.
— Ну, ладно. Ты напугала меня. Я подумал, что тебя кто-то душит.
— Неа, ничего такого увлекательного.
— Быть задушенной увлекательно для тебя?
— Не для меня, но для некоторых людей определенно. Не суди, пока не попробуешь.
Он, казалось, задумался об этом на мгновение, затем прочистил горло и снова заговорил:
— Ладно, мы не собираемся выяснять это. Ты даже не должна знать о таких вещах, — я демонстративно фыркнула, но он не обратил внимания. — Ты не ответила на мои вчерашние сообщения.
— Да, не хотела тебя беспокоить, — я встала и, подойдя к окну, начала считать машины, проезжающие по нашей улице.
— Это же я написал тебе, так почему ты считаешь, что побеспокоила бы меня, ответив?
— Было поздно. Я подумала, что ты уже занят или ушел куда-нибудь. Так почему, ты сказал, снова звонишь?
— Это была ужасно неудачная попытка сменить тему, малышка. С этого момента ты можешь отвечать на мои сообщения, когда угодно. Я совсем забыл сказать тебе вчера: пожалуйста, убедись, что никто не заполучит мой номер с твоего телефона, ладно? Начинается полнейший ад, когда кто-нибудь узнает его.
— Если ты переживаешь из-за моих друзей, то не стоит. Люси единственная, кто знает мой пароль, и она никогда не совершит ничего подобного. Она, возможно, и выглядела немного сумасшедшей, прыгая и выкрикивая вчера, но совершенно точно не из тех, кто украл бы твой номер, а затем беспокоил бы тебя, — я замолчала и задумалась об этом на секунду. — Хотя она может пощупать тебя, если когда-нибудь снова увидит. Так что можешь переживать из-за этого, если хочешь, но большего Люси себе не позволит. Однако, если ты сожалеешь, что оставил мне свой номер, я могу удалить его прямо сейчас.
— Эта попытка избавиться от меня — огромный удар по моему эго, малышка. Надеюсь, ты остановишься, прежде чем нанесешь непоправимый ущерб.
— Я не хотела… ну, я просто не хочу, чтобы ты волновался из-за этого.
Чувствуя себя слишком напряженной, я начала ходить по гостиной от стены к стене. Почему он просто не скажет мне, что думает о книге? Даже если он прочитал всего несколько страниц, наверняка у него уже сложилось мнение о ней.
— Я волнуюсь не об этом. Сейчас я звоню, поскольку хочу сообщить, что говорил с Китом, парнем из киностудии, и они отправят договор моему агенту, а не лично тебе.
Я остановилась.