Он почесал затылок, а затем жестом показал мне следовать за ним к входной двери.
— Наверное, тут я покажусь тебе немного странным. Это мой дом. В каком-то смысле это мое убежище от изматывающей работы. Когда я на съемках, меня постоянно окружают тысячи людей. И даже если не брать во внимание съемки, все стараются узнать каждую деталь моей жизни, и им не важно, хочу я этого или нет. Когда прихожу домой, я хочу, чтобы это место оставалось неприкосновенным. У меня даже нет постоянной прислуги. Я слишком дорожу своим уединением, — сказал он, открывая дверь и предлагая мне войти.
Немного волнуясь из-за того, что впервые увижу его дом, я зашла внутрь.
— Так… ты хочешь сказать, что в дальнейшем мне не стоит рассчитывать на участие в скандальных голливудских вечеринках? Черт побери, а я надеялась получить приглашение.
Он рассмеялся. Этот хрипловатый звук очаровывал.
Пока мы шли по узкому коридору, наши руки почти соприкасались, и я не могла отвести взгляда от него и его улыбающихся глаз.
— Как насчет того, что я пообещаю взять тебя с собой, если меня когда-нибудь пригласят на скандальную голливудскую вечеринку?
— Да, уж, пожалуйста.
Когда коридор закончился, мы оказались в гостиной открытой планировки. Ахнув, я обошла Джейсона и направилась прямиком к полностью стеклянным от пола до потолка стенам, демонстрирующим не только сражающий наповал вид, но и роскошный задний двор с огромным бассейном и джакузи.
Мое лицо было в сантиметре от оконного стекла, когда я почувствовала, как Джейсон подошел ко мне сзади.
— Можно меня здесь похоронят? Ты позволишь? Пожалуйста? Я просто хочу, чтобы мой призрак сидел там и любовался видом на город, ну, возможно, время от времени я еще буду ходить по траве. Я вообще не стану тебя преследовать.
Он снова усмехнулся.
— Не думал, что тебе тут так сильно понравится.
— Ты прикалываешься? Я бы отдала все на свете, лишь бы приходить сюда в конце каждого дня, — бросив тоскливый взгляд на бассейн, я повернулась лицом к Джейсону.
— На самом деле, то, чего ты достиг, чего добился для себя — это потрясающе. Вероятно, тебе это безразлично, но я горжусь тобой. Я очень горжусь, что знала тебя, когда ты не был таким знаменитым, — слегка улыбнувшись ему, я пожала плечами, — и еще я рада, что ты жил у нас столько, сколько тебе тогда потребовалось. Иначе у меня не было бы возможности донимать тебя так, как донимала, когда была ребенком.
Я почувствовала знакомый жест: он потянул меня за прядь волос, а потом обнял за шею и привлек к себе. Я положила свою дрожащую руку ему на грудь, рядом с сердцем. А когда он, не ослабляя хватки, коснулся губами моего лба, я закрыла глаза и позволила своему сердцу насладиться умиротворением.
Когда он отступил, мое сердце бешено колотилось. Глядя мне в глаза, Джейсон улыбнулся.
— Ты никогда в жизни не раздражала меня, малышка. Если бы не твоя забота, кто бы тогда давал мне первые и самые большие куски пирогов, приготовленных тобой и мамой?
Я усмехнулась.
— Помнишь твой первый визит в наш дом? Я обещала тебе самый большой кусок яблочного пирога и, в конце концов, отрезала добрую половину. Я все еще помню выражение шока на твоем лице, когда я принесла этот кусок.
В его глазах заискрилось веселье.
— Как я могу забыть? Ты выглядела такой довольной собой, когда стояла в ожидании услышать мое мнение по поводу твоих кулинарных талантов.
— Зато счастья у меня поубавилось, когда мама выхватила пирог прямо из моих рук, прежде чем я успела передать его тебе.
— Ты принесла мне пять кусков пирога, малышка. После ужина твоей мамы у меня едва хватило бы места в желудке даже для одного кусочка, — его голос затих, когда он встретился со мной взглядом.
— А я была убита горем, — сказала я тихо.
Его ямочка так и манила попробовать ее на вкус, а сам Джейсон смотрел на меня с такой теплотой, что в эти несколько секунд я не знала, как себя вести и что говорить.
Смогу ли я смириться с тем, чтобы быть просто его другом?
Смогу ли не обращать внимания на мольбы своего выпрыгивающего из груди сердца?
А он … он вообще хочет быть моим другом или просто делает мне одолжение?
Громкая мелодия его телефона разрушила наш романтический кокон, и он убрал от меня руки, чтобы ответить на звонок.