Мы продолжали репетировать, готовясь к первой сессии звукозаписи, которая должна произойти в лондонской студии Advision, но материал сочинялся с трудом. Попал ли Грег в творческий кризис, из страха отвергая идеи, или же стеснялся предлагать свои, опять же из страха быть отвергнутым, я не могу сказать. Если это была подозрительность, наподобие «я не покажу тебе своё, пока ты не покажешь своё», то это было заразительно. Обмен идеями изобиловал скептицизмом. Выходило, что он воспринимал идеи только через записи. Мусоргский прошел экзамен, и я попытался проделать такой же трюк с Яначеком, предложив рифф из «Симфониетты» с хард–роковым вокалом. Но мои идеи насчёт вокала редко принимались. Почти всегда это воспринималось, будто я, простой клавишник, вторгаюсь на его территорию. Но простой клавишник упорствовал, хотя и больше концентрировался на инструментальных кусках. Тщательно отбирая идеи из запасов нот, я вытащил “Allegro Barbaro” Бартока — по крайней мере новый барабанщик почувствует себя как дома.
Грег никогда не приезжал ко мне, обычно я навещал его, предварительно звоня, чтобы не вызвать неудобство. Как–то вечером, будучи в мрачном настроении, взяв в руки гитару, он перебирал струны, часто прерываясь, чтобы объяснить мне эзотерическую идею. Что–то насчет гальки, которую бросают в пруд, а кольца воды разбегаются в разные стороны. Чем препятствовать дальнейшему полёту фантазии, я сел за пианино, левой рукой играя остинато, правой — ограниченную аккордовую прогрессию. То было начало. В то время как менеджмент, Энтховен и Гейдон, вели переговоры о контракте на запись, ELP составил список требований.
Тони Стрэттон–Смит написал письмо Бобу Мугу и получил такой ответ:
Карл заказал гонг, огромную фиговину из огромного количества металла, видимо не пригодившегося со времён Второй мировой войны ни к чему, кроме как сбросить его с огромной высоты на врага. Здоровенная кастрюля со временем нашла достойное место за спиной барабанщика в компании со швейцарскими колокольчиками, которыми он, как морской лев, звенел, держа во рту струну. Это был рассвет эры излишества. Водолей во младенчестве повинен в этом ничуть не меньше, чем два Скорпиона и один Рыбы.
В первый же день записи в студии Грег уселся в кресло, предполагавшегося продюсеру. Эдди Оффорд, которого, я думал, наняли на эту роль, не возмущался по этому поводу, так что никто не стал комментировать произошедшее. Вопрос о том, кто будет продюсером, никогда не поднимался, хотя мы много разговаривали на разные темы.
Оригинальный материал всё ещё создавался с трудом, ELP работали над номерами прошлых групп. “Rondo” и “America” The Nice, “Twenty First Century Schizoid Man” King Crimson, “Fire” Артура Брауна в наших руках были уважительно преданы к погребальному костру, тем более, что Карл не участвовал в оригинальной записи. Грегу не подобало кричать, что он «БОГ АДА!» Поскольку он не смог дать мне ноты унисоновой части «Шизоида», её тоже отбросили.
Так «Картинки с выставки» стали основой. Каждый номер как картина: у нас была уверенность, что, несмотря на то, что края ещё размытые, на виниле можно создать образец искусства. Масс–медиа быстро переключились на «синдром супергрупп», и дали четко понять, что скептически настроены по этому поводу. Нас связали с Crosby, Stills, Nash & Young. Они все ещё скорбели о потере двух групп — The Nice и King Crimson — и были уверены, что ни одна группа никогда не заменит их. Создалось четкое представление, что они счастливы с пеплом The Nice, хотя и ноты не слышали от нового коллектива.
В попытке завоевать их расположение, были организованы интервью с Грегом и мной с ведущими журналистами, которые так помогали мне в Nice. Одно из таких интервью произошло в клубе «A and R» на Черинг Кросс с Ричардом Грином из NME. Я знал секрет, почему Ричард выбрал это место: там можно пить, пока остальные пабы закрыты после обеда. Грег и я пришли вовремя, заказали пиво и уселись в ожидании Ричарда — Чудища, как его звали. Прошло сорок пять минут, клуб начал пустеть, а интервьюера не было и намёка. Грег начал раздражаться. Глянув в дальний угол, я высмотрел одинокую фигуру, лежавшую на столе, голова покоилась на руках.
— Боже мой! Это же Ричард, — воскликнул я.
— Да пошел он! Я не провожу интервью с чертовыми пьяницами, — сказал Грег и собрался уходить.
— Нет, нет. Я знаю Ричарда. Все будет в порядке, поверь мне. Нам нужно это интервью.
Волоча за собой Грега, я подошёл к коматозному телу и потряс за плечо.
— А? О, привет, ребята! Хотите выпить? — промычало Чудище.
Грег сердито посмотрел на него.
— Мы торчим здесь почти час, — ответил он, я почувствовал себя неловко.
— Простите меня. Тяжелое утро в офисе, — пробормотало Чудище снова, вытаскивая тусклую помятую записную книжку. — Так, значит вы двое собираете «супергруппу»?
— Нам не нравится ярлык «супергруппа», — сказал Грег, прикуривая.
— А что вам нравится? — спросило чудище, постепенно приходя в себя.
— Ну, сперва нам нравится пунктуальность и аккуратность.
— Понимаю, — произнесло Чудище, я заерзал на стуле. — Вы уверены, что не хотите выпить?
— Я пью пиво, — Грег выпустил в сторону Ричарда облако дыма.
От этого Чудище направило внимание в мою сторону.
— Я знаю, что у Ли не самый лучший голос, но вместе вы парни создавали настоящую магию.
Грег глянул на часы:
— Послушай, мне надо идти. Приятно было познакомиться. — он встал и направился к выходу.
— О да! Прости Ричард. Мы должны вернуться к репетициям, — ответил я в жалкой попытке оправдать грубость Грега. Но вид Чудища говорил лучше всяких слов. Семена недоброжелательного отношения посеяны, и они прорастут в каждом углу индустрии популярной музыки. Кроме нескольких смельчаков, которые находились рядом с нами (они знают, кто это), ELP придется бороться с неприязнью масс–медиа на протяжении всей карьеры.
Один человек, однако, получил удовольствие от перемен — Роберт Стигвуд. В предприимчивости ему не откажешь, поэтому он не отпустил так просто барабанщика из своих цепких объятий. Группа Карла, Atomic Rooster, подписала контракт с компанией Стигвуда. Хорошо заработав на Cream, Bee Gees и кинофильмах, миллионер Стигги не желал просто так расстаться с Карлом. EG Management приняла решение без зазрения совести. Треть менеджерского дохода уйдёт в качестве компенсации за Карла. ELP подписали контракт с лейблом Криса Блэкуэлла Island в Англии и Atlantic Records Ахмета Эртегюна в Америке. EG Management практически повторили сделку King Crimson.
“Barbarian”, “Knife Edge” и “Take a Pebble” уже были записаны, но только после того, как практически каждая нота проанализирована и рассмотрена под микроскопом Грегом. Дубль следовал один за другим, пока мы все не были довольны и потом, только потом, Грег шёл в будку для вокалистов. Только потом мы получали полное представление, каков получился конечный результат.
Запись с The Nice — полное счастье по сравнению с тем страхом, что я чувствовал порой в студии при работе с Грегом. Типичная ситуация, когда, закончив сессию на высокой ноте и вернувшись в студию на следующий день, оптимистически настроенными, вдруг получаешь облом — «Я тут подумал» — и далее следовало двух–часовое обсуждение недостатков, а не достоинств проделанной работы. Не самый позитивный старт дня!
Менеджмент тоже не был рад задержке записи и чрезмерному вниманию деталям, делая упор на том, что бюджет не резиновый для проявления эго.