— И каждый раз ты восстанавливаешься у медиков?
— Если порка не сильная, то нет, госпожа, — ему было неприятно об этом говорить, но промолчать не позволял чип. А хозяйка… Она, похоже, не догадывалась, что тема ему неприятна.
Ее руки жгли его грудь снаружи, так же, как стыд жег изнутри. Стиву казалось, что он весь горит.
— Тебе плохо? — странная тревога в голосе.
— Нет, госпожа, — организм практически полностью восстановился, с чего бы Стиву чувствовать себя плохо..
— Ты красный.
— Это стыд, госпожа.
Он ждал очередного вопроса: «Ты умеешь стыдиться?». Ее вопросы, словно у маленького ребенка, заставляли Стива чувствовать себя тряпкой и полным ничтожеством.
— Прости, — внезапно смутилась хозяйка, убрала руки с его груди, отошла на шаг назад. — Я… Я не знала, что эта тема тебе неприятна.
И Стив произнес то, о чем мог бы потом жалеть всю оставшуюся жизнь:
— Только рядом с вами, госпожа.
Необычная ситуация поставила Алису в тупик. В ее родной семье о рабах никогда не говорили, но галанет и местные богачи были свято уверены, что рабы не имеют своих чувств. Раб не имел права что-то чувствовать, кроме физической боли. Стыд, унижение, привязанность — все это чувства свободного человека, но не раба.
И вот теперь перед Алисой стоял раб, красный от стыда.
«— Я не знала, что эта тема тебе неприятна.
— Только рядом с вами, госпожа».
Прозрачный намек, которого не понял бы разве что клинический идиот. Алиса как минимум нравилась Стиву. И он стыдился того, что она видела, не только сегодня.
— Я тебе нравлюсь? — решила все же уточнить Алиса.
В глазах Стива мелькнула и исчезла боль, не физическая, душевная.
— Да, госпожа.
Похоже, не только нравилась…
Алиса вспомнила про отчима, бывшего раба, человека сдержанного, но все же проявлявшего и чувства, и эмоции. Получалось, что информация, рассказанная о рабах, была враньем, если не полностью, то частично точно.
— Стив, — Алиса не знала, как себя вести в такой ситуации, — Я… Я никогда не думала…
Она осеклась, понимая, что только что чуть не сказала глупость.
Ее руки легли на грудь Стива. Снова. Нервный жест, попытка успокоиться.
— Я… Мне было тяжело сегодня, когда я смотрела, как дед…
Боль в глазах уже не исчезала, она росла все сильней и сильней.
— Не надо. Не ты должен стыдиться, а они…
Он молчал. Чип подавлял любую волю, даже желание говорить.
— Стив…Скажи что-нибудь…
— Я раб, госпожа. Вещь. Игрушка, — голос Стива казался надломленным.