И снова Стив рассказал то, о чем говорилось в среде рабов, но что обычно не рассказывалось хозяевам:
— Запорол насмерть раба за невыполнение приказа, госпожа.
Судорожный вздох, молчание, а затем отчаянные ругательства. Часть Стив даже понял. И были они совсем неприличными.
— А внебрачные дети у него есть? От рабынь?
— Да, госпожа.
— И тоже рабы… — не вопрос, утверждение. — Небо, в какое отвратное место я попала… И ведь не выбраться отсюда…
Стив промолчал. Впрочем, в этот раз его ответа не требовалось.
— Здесь, на этой планете, есть хотя бы одна приличная семья?
— Я не слышал, госпожа.
— А ты в рабстве с рождения, тридцать лет… И ни единой нормальной семьи. Взорвать все к демонам!
В голосе хозяйки звучало отчаяние. И Стиву было жаль ее: прилететь с другой, не настолько развратной, планеты, полностью погрязнуть в непривычных отношениях…
— Посмотри на меня.
Стив послушно поднял голову. Хозяйка смотрела на него устало и измученно. В глазах блестели слезы.
У Стива непривычно защемило сердце.
— Обними меня. Пожалуйста.
Стив повиновался: поднялся из-за стола, подошел к хозяйке, притянул ее к себе, обхватил руками. Она прижалась к его груди и тихо всхлипнула.
Стив стоял, как статуя, не смея без приказа сделать что-либо.
Алисе было спокойно и хорошо в объятиях раба. Да, как бы иронично это ни звучало, но именно возле него она чувствовала покой и нечто вроде умиротворения. Он, который не мог ни помочь, ни защитить, но даже самостоятельно что-то предпринять, оказался единственным человеком, от которого ей не хотелось сбежать.
Увы, ничего не может длиться вечно. И объятия пришлось разорвать. Алиса еще раз всхлипнула, отстранилась от раба, скривила губы в улыбке:
— Спасибо.
Что сказать еще, она понятия не имела. Любое произнесенное ею слово могло рассматриваться как ирония, или даже откровенное издевательство.
Время до ужина они провели молча. Алиса сидела в галанете, раб лежал на
постели.
К столу Алиса вышла, успев накрутить себя по полной. Все родственники в ее жизни оказались откровенными сволочами. Была бы ее воля, она послала бы их, всех вместе, куда подальше. Увы…
Бабушка и дед по материнской линии оказались высокими, худыми и представительно выглядевшими людьми. Он — шатен, она — брюнетка. Оба прижали Алису к груди довольно искренне. Одетые в костюмы по последней моде, они смотрелись в обеденном зале так же естественно, как Влад, братья Алисы или ее отец. И только сама Алиса чувствовала себя здесь совершенно чужой.
— Милая, наконец-то, — улыбнулась бабушка. — Я и не думала, что смога увидеть тебя.
— Витольд, — нахмурилась вторая бабушка, повернувшись недовольно к отцу, — это твой промах. Ты обязан был пригласить родителей Лидии.
Отец что-то буркнул себе под нос, не поднимая глаз от тарелки. В обществе новых родственников Алисы он явно чувствовал себя не совсем уютно. Впрочем, жалеть его Вита не собиралась. Не дождется. Пожалеть можно было раба, которого вот- вот должен был настичь «откат» после обезболивающего. А отец… У него было все, и даже больше. И если он решил сыграть в свою игру, то должен был задуматься обо всех последствиях.
Разговор перескакивал с темы на тему, Алиса слушала вполуха. Ей уже не хотелось общаться ни с бабушкой, ни с дедом. Зачем, если они являлись плоть от плоти местного общества? Сочувствия и понимания от них точно не дождаться.
Глава 21