– Вижу. Симона. – Тюлип, ослепительная в шелковом платье цвета лепестков розы, поцеловала дочь в щеку. – Мы не знали, что ты вернулась.
– Я вернулась только что.
– Тогда понятно. – С безупречной улыбкой Тюлип обратилась к Натали: – Милая, отведи сестру наверх. Надеюсь, у тебя найдется платье, которое ты можешь ей одолжить.
– Не будь такой занудой, Тюлип.
Тюлип обратила сверкающие глаза на мать:
– Это день Натали. Я не допущу, чтобы он был испорчен.
– Я не испорчу. Я уеду. – Симона отдала Натали свой фужер. – Скажи Гарри, что я плохо себя чувствую.
– Я пойду с тобой… – начала было Сиси.
– Нет. Сегодня день Натали, и ты должна быть здесь. Увидимся позже.
Симона разыскала парковщика, который ставил ее машину, и попросила принести ключи. Пока она ждала, из дома вышел отец и быстро зашагал к ней.
«Ну ладно, – подумала она, – стерпим и еще один удар под дых».
Однако он тепло обнял ее и притянул к себе.
– Добро пожаловать домой.
Колючий прием матери и сестры не наполнил ее глаза слезами, но его жест это сделал.
– Спасибо.
– Я только что узнал, что ты вернулась и сразу ушла. Пойдем обратно, дорогая. Ради Натали, у нее большой день.
– Я потому и ухожу. Она не хочет, чтобы я осталась.
– Чепуха!
– Она ясно дала мне это понять. Мое неожиданное появление в неподходящей для случая одежде привело твою жену и дочь в замешательство.
– Приехала бы домой пораньше, надела подходящую…
– Я бы так и сделала, если бы знала.
– Натали звонила тебе две недели назад… – начал отец и осекся, увидев ее лицо. Вздохнул. – Ясно. Мне жаль. Извини, она сказала, что звонила, иначе я сам бы тебе позвонил. Пойдем со мной обратно. Я с ней поговорю.
– Нет, не надо, пожалуйста. Я не хочу быть здесь против ее воли.
– Мне больно это слышать, – печально произнес Уорд.
– Извини. Я решила заехать, увидеть тебя и маму, попытаться… что-то изменить. У меня было хорошее лето. Продуктивное, интересное, познавательное. Я хотела вам об этом рассказать. Может, вы поняли бы, что я поступила правильно – для себя правильно.
– Я понял, – тихо сказал он. – Я понял, что допустил ошибку. Я цеплялся за свое желание быть правым и потерял тебя. И легче было обвинить в этом тебя, чем себя. Мне стыдно, но лучше смотреть правде в глаза. Надеюсь, ты меня простишь.
– Папа… – Она обняла его, едва не плача. – Я тоже виновата. Мне было легче уйти, держаться вдалеке.
– Давай договоримся: я признаю, что не всегда бываю прав, а ты от меня не отдаляешься.
Она кивнула, прижалась щекой к его груди.
– Все-таки я рада, что приехала.