Остановись.
Пожалуйста.
Не уходи.
Голова пошла кругом, и Ганнибал крепко зажмурился, не понимая, почему его взгляд затуманился и что за влага скопилась в уголках его глаз.
Вернись. Не оставляй меня опять одного. Пожалуйста.
Сегодняшний день протащил его через самые жёсткие жернова судьбы, но уходящий Уилл практически убивал его на месте.
Согрей меня ещё хоть раз.
Ганнибал вздрогнул, чувствуя, как что-то рвётся в самом центре его груди, ломая рёбра и скручивая внутренности в тугой узел.
Тот, кто заразил его счастьем и вдохнул в него жизнь, сейчас уходил от него всё дальше и дальше, забирая с собой всё, что когда-то яростно кидал к его ногам.
Не один. Не хочу быть один. Не хочу опять быть без тебя.
Не уходи, любовь моя, останься.
Кому я нужен со своими дурацкими принципами и правилами? Для кого я храню себя, покрываясь сединой и морщинами? Какими станут мои дни, если я точно буду знать, что больше никогда тебя не увижу и не прикоснусь к тебе?
Это что-то, близкое к смерти? Я умру без тебя? Я буду ходить, есть и пить, улыбаться и даже трахаться, но я буду мёртв? Опять?
Ты уходишь? Уходишь и уносишь меня с собой!
Уилл!
Уилл! Не надо, не поступай так со мной! Прошу! Прошу! Пожалуйста!
Ганнибал заставил себя открыть глаза, и неосознанно шумно выдохнул, увидев, что Уилл подошёл к нему и присел совсем рядом на диване. Он даже этого не слышал.
Уилл. Его Уилл. Вот он, сидит рядом и смотрит на него своими огромными подкрашенными глазищами, окутывая таким забытым любимым запахом. Он всегда бежал и рвался к нему, как сумасшедший. Хотел и любил его, как никто на свете. Бросился к нему в клубе, как только увидел, шептал нежности каждую ночь, разбил свои ласковые ручки об его дверь, думая, что Ганнибал там кувыркается с другим, и тут же простил и попросил не оставлять. На Дворцовом мосту он дал обещание и взял такое же с Ганнибала, что они будут вместе и будут держать друг друга, что бы не произошло.
Кто же знал, что произойдёт такое?
“Держи меня, Уилл, — кричал беснующийся зверь внутри его сердца. — Теперь ты мне нужен. Теперь я разбит и не понимаю, что будет дальше.
Куда идти? Зачем? Что делать?
Я потерян и одинок, и совсем близок к тому, чтобы самому броситься с этого дурацкого моста вниз головой, лишь бы перестать чувствовать пустоту внутри себя. Теперь я бреду в потёмках, как когда-то ты в тот момент, когда я подобрал тебя, одинокого и потерянного”.
Уилл аккуратно забрал стакан из его напряжённых пальцев и ласково, как всегда, взял его за руки.
— Прости меня, Ганнибал, — тихо прошептал Уилл, опуская голову, — я не знал. Я такой глупый, я думал, что ты бросил меня, что тебе не нужен парень-калека, сидящий на таблетках. Я бы убил себя от горя, если бы не уважение к врачам, потратившим на меня столько времени. Я вышел из больницы и побрёл по городу совсем один, с клуба меня выгнали, я лежал на лавочках, спал на вокзале и полгода, каждый день ходил на Дворцовый мост и ждал тебя. Я ждал, ждал и ждал, пока не понял, что я тебе больше не нужен.
— Нужен, Уилл, — дрогнувшим голосом ответил Лектер, просто не видя больше смысла врать и выкручиваться. — Мне кроме тебя никто не нужен. Но то, что я сделал, те ужасные вещи, я…
— Милый, — покачал головой Уилл, — ты никогда меня не слушал. Я же говорил тебе, что всегда прощу тебе всё, что бы ты ни сделал. Меня это абсолютно не волнует.
— Не волнует?
— Не волнует, любимый, — прошептал Уилл, приближаясь и обнимая Ганнибала за шею, — только ты. Я хочу и люблю только тебя.
Оглушённый Лектер судорожно вцепился в своего Уилла, до хруста прижимая его к своей груди, и, затащив к себе на диван, набросился на его губы. Они целовались, целовались и целовались, то жадно и голодно, то медленно и торжественно, не имея никаких сил отпустить друг друга ни на секунду. Что-то щёлкало в голове Ганнибала, что-то важное, но стоило ему остановиться и попытаться это понять, как руки Уилла снова притягивали его к себе, и он опять терял голову от близости. Он не занимался любовью больше года, не считая той уродливой проститутки в тюрьме, что подогнал ему босс, а уже его самая большая страсть — жаркие поцелуи — вообще сносили ему голову. Поцелуи, прикосновения, его любимый Уилл, прижимающийся к нему всем телом — они снова вместе.
Вместе? Голодный до ласк зверь в его груди снова тревожно завыл, заставляя Ганнибала включить мозги, и он всё-таки он понял, что не даёт ему покоя.