— Что здесь происходит? — спокойно спросил Лектер, рассматривая взлохмаченных мужчин. — Вы закончили? Пошли, Фредди, ужин уже почти остыл. Снова здравствуй, Уилл, тебе что-то надо? Я, вроде, попросил тебя не приходить ко мне.
— Ганнибал, — простонал Уилл, вырываясь и бросаясь к нему, — я хотел поговорить с тобой. Можно мне войти?
— Зачем? Мой психиатр посоветовал мне избегать встреч с тобой, они выбивают меня из колеи, и я бы хотел прислушаться к его словам. Пошли, Фредди.
— Я не собираюсь мотать тебе нервы, — заскулил Уилл, хватая Лектера за руки, — я просто хотел с тобой поговорить, и всё. А твой цербер не пускает меня.
— Может, и правильно делает, что не пускает, — пожал плечами Ганнибал, вспоминая Райли, лежащего с распоротой грудью. — Тебе и правда не стоит ко мне приходить. Да и говорить нам особо не о чем, всё и так ясно. Иди домой, Уилл, я знаю, тебя там кто-то ждёт, а меня оставь в покое.
— Но почему? Я просто поговорить…
Ганнибал подтянул к себе Фредди, и они переглянулись, без слов решая, что делать дальше.
Нет ничего странного в том, что Уилл разыскал своего любимого и прибежал к нему в отель. Неудивительно, что он ничего не понимает, ведь всё их общение было окутано ложью, и он будет возвращаться сюда снова и снова, пока не поймёт, почему Ганнибал бросил его и не хочет к нему возвращаться. Был ли смысл городить новую ложь, пытаясь спрятать правду, наваливая в эту кучу нерешённых проблем ещё новые и более бессмысленные? Уилл не отстанет. Он будет приходить, пока не поймёт, что произошло, ведь так всегда и ведёт себя разбитое сердце. Оно пытается понять причины и будет болеть, пока не узнает правду. Достаточно одного разбитого сердца, зачем ещё одно, тем более такое больное?
На секунду Ганнибал увидел, как на любимом лице Уилла появится ненависть и презрение, когда он узнает, кто он такой и что он натворил. Сколько убил невинных людей, сколько лет разыскивает и отправляет на тот свет своих врагов, что он сделал с бедным Райли, пытаясь унять свою ревность. Но уж лучше так, чем новая и новая ложь.
Лектер опустил глаза, и Чилтон всё понял. Он отошёл в сторону, делая приглашающий жест, и на этот раз сам втолкнул Уилла в номер, с силой захлопнув за ними дверь.
— Раз ты такой любопытный, Уилл, — сказал Фредди, хватая Грэма за шкирку и таща его в спальню Райли, — пойдём, я расскажу, почему тебе лучше здесь не появляться.
Комментарий к 23. Спасение рядового Райли.
Ганечка меня радует всё больше и больше, только я так и не могу решить, в чьи любящие объятия его толкнуть. К Фредди, или к Уиллу. Канон каноном, конечно, но всё-таки. Помогите, милые читатели, я уже и так свою бету замучила с этим вопросом.
И я начала новый фик по Веному, кому интересно, милости прошу https://ficbook.net/readfic/7620271
========== 24. Предложение Уилла ==========
Ганнибал сидел на огромном диване со стаканом виски в руке и ждал. Фредди снова перетащил на себя всю грязную работу и что-то долго и упорно втолковывал Уиллу, пока они разговаривали за закрытой дверью в комнате Райли. Эмоции, которые его сейчас одолевали, были настолько разные и новые, что он даже не пытался в них разобраться. Там, за дверями спальни Райли, прямо рядом с ним самим, Чилтон рассказывал Уиллу, кто такой Ганнибал Лектер.
А кто он такой? Шизофреник? Психопат? Убийца? Или просто несчастный и запутавшийся в себе человек? Разве поиск и истребление уродов, которые убили, расчленили, приготовили и скормили плоть Миши запуганному подростку, считается преступлением?
Кровь оскверняет землю, и земля не искупится от крови, которая на ней пролита, разве только кровью пролившего её.
Это библейское высказывание Ганнибал помнил хорошо. Он имел собственное видение заповедей господних, и, как и в любой лживой книге, в Библии Лектер всегда мог найти что-то и для себя. Ударили по правой щеке — подставь левую? Ну уж нет. Кто ударил тебя в правую щёку, тот ударит и в левую. Если подставить вторую щёку, то понадобится и третья. Вот что он знал хорошо.
Он не боялся того, что Уилл кинется в полицию и расскажет им, кто на самом деле Кровавый Потрошитель. Ганнибал знал, как повязать человека с собой. Чилтон сядет на тридцать пожизненных, если вдруг вздумает сдать его властям, учитывая, сколько раз он его «выручал», Райли уедет за убийство медбрата, а Уилла разорвут на части журналисты и родственники убитых, если узнают, ради кого распотрошили десять человек. Все действия Ганнибала были благими, хотя именно ими и выстелена дорога в ад. Лектер двигался туда на всех парусах, таща остальных за собой. Даже милый доктор Юргис дважды преступил закон и помог скрыть убийство. А что, в компании веселее вариться в котле и дразнить чертей.
Ганнибал поплотнее укутался в халат и залез на огромный диван с ногами, неторопливо потягивая виски. Ждать он умел.
Наконец, дверь распахнулась, и в гостиной появился совсем бледный Уилл. Фредди с ним не вышел, дав им возможность поговорить наедине, и Лектер не знал, хорошо это или плохо. Уилл замер на месте, уставившись на Ганнибала огромными глазами, и наш трусливый доктор всё-таки нашёл в себе силы встретиться с ним взглядом.
Они смотрели друг на друга, и комната рассыпалась вокруг них в пыль, как и то, что было между ними. Странный симбиоз, так отчаянно им необходимый, толкнул их когда-то в объятия друг друга, а теперь в нём больше не было нужды. Уилл умирал, знал, что ему осталось полгода, и спокойный, равнодушный доктор, так легко и просто относящийся к смерти, был самым лучшим спутником для последних дней жизни. У него не было сердца, не было жалости и не было одержимости. По крайней мере, так думал Уилл. А сухой, как пустыня, Ганнибал, который впервые в жизни услышал слова «я люблю тебя», не мог так просто отказаться от них. Пустой и почти мёртвый, он бродил по Берлину пятнадцать лет, не замечая ничего вокруг себя, не понимая своего одиночества и не зная, что такое человеческое тепло. Он знал, что ещё живые органы у умирающего человека — почти горячие, что кровь — тёплая, а как это — греться в любви и заботе, не имел ни малейшего понятия. Он забыл, что такое эмоции, а Уилл был как оголённый нерв — живой, огненный, пылающий и такой желанный. Они ведь почти не разговаривали, а просто прилипали друг к другу по вечерам, как к самому важному в своей жизни, и насыщались одними лишь объятиями. Ганнибал усмирял испуганного Уилла своим спокойствием, а тот своей любовью и обожанием запускал его безжизненное сердце.
И что теперь? Уилл больше никогда не посмотрит на него как на что-то ценное? Ганнибал больше не его герой и спаситель, и не рыцарь в сияющих доспехах, а просто больной на голову психопат — убийца с кровавым следом за собой. А Уилл? Лектер даже в тюрьме не донашивал чужие вещи, и как он сможет принять своего ласкового мальчика обратно, если в его нежном сердце и отзывчивом теле уже побывали другие?
Есть ли им прощение? У каждого своя шкала дерьмометра, по которой определяют, как много они способны простить. Ганнибал не был уверен, что сможет оттолкнуть Уилла, если тот проглотит эти новые подробности о своём парне и бросится к нему на шею, а Грэм не знал, сможет ли устоять, если Лектер проявит свои чувства и подзовёт его к себе.
Но они оба молчали, и доктор первый опустил глаза, из-под ресниц наблюдая, как Уилл медленно идёт к выходу из номера.
Время замедлилось и загустело вокруг него, с грохотом отсчитывая каждую секунду. Ганнибал видел, как обескровились его пальцы, сжимающие стакан с виски, но как бы он ни старался, он никак не мог их расслабить.
Грудь сдавило от недостатка воздуха, как будто Уилл, отдаляющийся от него, уносил весь кислород с собой, а внутри его неподвижного тела бесновался какой-то дикий зверь, воющий от тоски и разрывающий его сердце на части.
Мысли в его голове роились как пчёлы, толкая друг друга и создавая хаос.
Стой.