— Хорош мне по ушам ездить. Я вижу, что ты сильно похудел, но вполне здоров. Подумаешь, год отсидел, как будто со столетней войны вернулся. С каких это пор ты начал мне врать? Говори, в чём дело.
— Тебе показалось…
— Ага, уже две недели кажется. Если всё дело в том, что я перебрал и позволил себе лишнее, то сразу прошу прощения, меня немного занесло. Не хочешь, не будем поднимать больше эту тему, но при чём здесь наша дружба? Я хочу тебя видеть независимо от того, что происходит между нами. Не хочешь продолжить наше общение, так и скажи, чего ты мне мозги ебёшь?
Ганнибал ничего не ответил, продолжая смотреть в окно.
— Мне кто-нибудь объяснит, что происходит? — снова заворчал Фредерик. — Хочешь, чтобы я пропал из поля зрения? Дружба врозь, работу в жопу, идите все на хрен, мне на всех плевать?
Дверь приоткрылась и в проёме показалась мордашка Райли.
— Ганнибал, с тобой всё в порядке? — проскулил парень. — Принести чего-нибудь?
— Дверь закрой, — раздражённо гаркнул Чилтон, не поворачивая головы, — не видишь, взрослые разговаривают.
— О, Райли, мальчик мой, иди сюда, — облегчённо вскрикнул Лектер, откидывая одеяло и хлопая рядом с собой рукой, — иди, не бойся, дядя Фредди тебя не обидит.
Глупый малолетний дурачок сразу же бросился к доктору и залез к нему под одеяло. Ганнибал обнял парня и уложил его голову к себе на грудь, с вызовом посмотрев на Чилтона. Некоторое время Фредерик молча смотрел на этих голубков, обнимающихся прямо перед его носом, а потом устало поднялся с кровати и сделал несколько шагов назад.
— Не знал, что вы вместе. Надо было просто мне сказать, я бы не полез. Счастливо оставаться.
Фредди поставил около кровати бумажный пакет, который принёс с собой, и быстро покинул номер, громко хлопнув дверью. Лектер опустошённо смотрел вперёд, не обращая внимания на Райли, который жался к нему и гладил руками по груди.
— Так мы вместе? — счастливо прошептала наивная принцесса.
— Отвали, придурок, — недовольно сказал Ганнибал, сталкивая с себя парня, наклоняясь и заглядывая в пакет.
Внутри оказался пластиковый прозрачный контейнер, в котором стоял горшок с цветком. С первого взгляда Лектер не определил, что это за растение, но это точно был цветок-хищник, скорее всего, «мухоловка». Красные и зелёные пасти на толстых ножках, обрамлённые чувствительными росточками, были обманчиво раскрыты и вызывали желание прикоснуться к этой красоте. Причинить вред человеку этот цветок,конечно, не мог, но насекомым лучше не приближаться к нему близко.
Красивый, с виду безопасный, почти экзотический, но питающийся сырым мясом. Ганнибал печально сглотнул, понимая, как хорошо его знает Фредди.
Лектер продолжал свои поиски дома, начал посещать художественные галлереи, учась погружаться в искусство, но не прошло и недели, как всё встало на свои места. Ганнибал опять совершил ошибку. Он решил больше не изображать из себя бесчувственного робота, каким был большую часть своей жизни, но и игра в нормального у него тоже получалась плохо. Он так и не смог найти золотую середину.
Да и поход к Гансу, последнему убийце его сестры, тоже никак не получался. Ему просто некуда было принести его труп, чтобы насладиться этим убийством. В клинику к Фредди он так и не явился, чтобы попросить в аренду морг и там разобраться со своим врагом, из своего старого дома забрал вещи и деньги и сдал номер хозяйке, и у него не было даже кухни, чтобы приготовить этого мерзавца.
Всё его уродство вылезло из него, как обычно, неожиданно, и по старой как мир причине.
Они с Райли были в опере, куда он смог добыть себе через новых знакомых членский билет, и теперь, после окончания представления, он попадал по этому билету в специальный зал, где толпились толстосумы и известные люди. Это был высший свет Берлина, ещё один шаг к его величию. Его уже начали узнавать, кто-то заводил с ним знакомства, и ему почти удалось почувствовать себя нормальным человеком, а не подпольным хирургом, бухающим с Чилтоном, трахающим беженцев и убивающим их время от времени.
Он отлучился в уборную, чтобы отлить и помыть руки, когда из одной кабинки вывалилась довольная хихикающая парочка, застёгивающая брюки на ходу. Ганнибал быстро отвернулся, чтобы не смущать прелюбодеев, но что-то знакомое зацепило его взгляд и он резко обернулся. Они с Уиллом увидели друг друга одновременно и оба застыли на месте.
Один из отблесков нашего сознания, называющийся атавизмом и доставшийся нам от предков — это то, что при сильном моральном потрясении или испуге человек неподвижно замирает, и иногда это может закончиться обмороком или даже комой. Лектер всеми силами пытался отвести глаза от Уилла, но чувствовал лишь головокружение, как будто он летел в недра земли, и от шока даже не мог пошевелиться. Сам развратик с расстёгнутой ширинкой вообще побледнел как смерть и хватал открытым ртом воздух, как рыба, выброшенная на сушу. Вся боль вселенной обрушилась на шокированного Ганнибала. Покачнувшись, он ухватился за раковину и холодная керамика вернула его в реальность. Он потряс сырыми руками, вытер их прямо о брюки и практически вывалился из уборной, не чувствуя ног.
Он успел отойти на несколько шагов, когда дверь за спиной с грохотом распахнулась, и Уилл ринулся за ним, хватая его за рукав и разворачивая к себе.
— Ганнибал, — обалдело прошептал Уилл, с болью глядя на доктора. — Ганнибал, привет.
— Здравствуй, Уилл, — натянуто улыбнулся Лектер, — рад тебя видеть. Как твои дела? — он бросил быстрый взгляд на дверь уборной, где в проёме стоял какой-то парень. — Хотя что я спрашиваю, сам вижу, что у тебя всё хорошо.
— Ганнибал, ты вернулся, — как в бреду бормотал Уилл. — Когда? Когда ты вернулся?
— Пару недель назад, — пожал плечами Лектер, окончательно приходя в норму.
— Но почему не позвонил? И почему вообще пропал?
— Так получилось. Я как-то говорил тебе, что у меня проблемы с законом, и вот, я попался, и пришлось немного посидеть в местах не столь отдалённых.
Уилл отпустил его рукав, сделал шаг назад, задумчиво сложил руки на груди и неожиданно злобно прищурил глаза.