Чувство справедливости — вот единственная открытая эмоция Ганнибала. Найти и убить (о том, чтобы и съесть, Фредерик не знал) тех, кто лишил жизни Мишу, — это правильно, спасти невинных жертв неумелого хирурга от смерти — это достойно, и помочь Уиллу избежать тюрьмы за случайное убийство — тоже справедливо.
Кинуть парня на «отсосать»? Это уже было Лектеру не по душе, и Фредерик сразу понял, что заигрался, сболтнув лишнее. Ганнибал вроде не изменился, но его лицо вдруг потеряло мягкость, скулы заострились, губы перестали быть зовущими, а стали очень опасными. Его холодный колючий взгляд заставил Чилтона вспотеть и занервничать. Страх липкой суспензией прополз по позвоночнику, как большая скользкая ящерица, царапая коготками кожу, и пробрался к затылку, подняв волосы дыбом.
Фредерик жалко поджал ноги. Он безумно любил и боялся Ганнибала, страх перед ним тянул его к этому сильному телу, и он испуганно ёрзал на стуле, пытаясь скрыть очевидное возбуждение. Лектер пугал — не запугивал, а именно вселял ужас. Его фигура не несла угрозу быть избитым или униженным, она несла обещание расправы с единственным финалом — смертью.
Ганнибал, рассматривая покрасневшего Чилтона и заметив его состояние, не удержался и рассмеялся.
— Ах ты, плюшевый романтик, — поддел его Лектер и встал с дивана. — За сердечко он моё переживал. Ты же знаешь, Фредди, тебя мне никто не заменит. Но твой поступок мерзкий, и как-нибудь я тебе припомню его. — Ганнибал неожиданно и угрожающе навис над своим другом, обжигая его горячим дыханием. — И не тяни руки к тому, что принадлежит мне, дружище, вырву кишки и скормлю их бешеным собакам. Договорились?
— Конечно, — шепнул Чилтон, задыхаясь от такой внезапной близости. — Я всё понял.
Лектер выпрямился и потянулся, разгоняя кровь по уставшим мышцам, и неожиданно обнял Фредерика за голову, прижав его к своему животу лицом.
— Но всё равно спасибо. За меня редко переживают, даже так подло. Я пойду, отпишись мне, как девушка придёт в себя — состояние, температура. Если станет хуже, сразу же звони, я на связи.
Ганнибал отпустил Чилтона и ушёл к себе в кабинет, чтобы одеться и уехать домой, оставив несчастного влюблённого наедине со своим стоящим членом и растрёпанными чувствами.
Он вышел из клиники на морозную улицу, тепло закутался и побрёл в неизвестном направлении, позволив себе поразмышлять об Уилле Грэме.
Сегодня утром Лектер проснулся от тихого шуршания за спиной. Уилл на цыпочках передвигался по комнате, собирая раскиданную одежду, почти бесшумно умылся, поцеловал Ганнибала в плечо и покинул номер, аккуратно захлопнув дверь. Он не захотел с ним разговаривать. Утреннее общение вообще его нервировало, поэтому он притворился спящим, и, как только хлопнула дверь, резко сел и осмотрелся.
На пустой подушке лежала записка, и Ганнибал быстро открыл её и прочитал.
“До вечера, любимый.
Твой Уилл.”
Лектер так и не успел как следует подумать над этим. Его вызвал дрожащий Чилтон, искалечивший бедную девушку, и сейчас, после всей этой встряски, можно было решить, что делать дальше.
Ганнибал медленно шёл среди людского потока, привычно вглядываясь в лица, но мысли его были далеко. Теперь у него уже было три Уилла, потерянный и скромный, развратный порноактёр, и тот, с кем он провёл ночь — ласковый и влюблённый, предлагающий себя в качестве постоянного партнёра. Кому верить, пока было не понятно. Что самое интересное, ни один образ не шёл в разрез другому, они все отлично вписывались в одного человека.
С первым Уиллом они разобрались — шок от убийства, потерянность, желание умереть, а вот два следующих, видимо, и были настоящим Уиллом Грэмом.
Лектер резко остановился посреди тротуара. Ну конечно, слова любви, откуда им взяться? Они встретились всего лишь второй раз, просто любвеобильный порноактер так выражает свою благодарность и говорит спасибо. Ганнибал слегка нахмурился и отчаянно топнул ногой, и это была его самая яркая эмоциональная реакция на окружающий мир за последние годы. Уиллу мало его просто отблагодарить, ему надо, чтобы доктор запал на него, как делают это все окружающие. Вот откуда такой напор и бессмысленные признания в любви.
— Я чуть не купился на всю эту чушь, — забормотал Ганнибал, снова трогаясь вперёд, как городской сумасшедший. — Американская шлюха. Да пошёл ты в задницу, манипулятор хренов. Надо же, провёл меня, забрался под самую кожу. Чилтон был прав, не надо было связываться с ним. Теперь он знает, где я живу, и будет таскаться, пока я не стану жидкими и мягким, как ему надо.
Лектер продолжал свой путь, бормоча под нос свои обидки, и никак не мог успокоиться. Ему не понравилось, что его провели, обманули в такой хрупкой вещи, как доверие, что Уилл оказался потаскухой и что он ублажил Чилтона своим лживым сладким ротиком. Он давно не волновался и не знал, как с этим справиться. В самые сильные периоды отчаяния его здорово выручал Фредерик, пуская в операционную и позволяя кромсать людей. Но сейчас он не мог туда вернуться и быстро понял, что ему надо сделать.
Он достал из внутреннего кармана пальто скальпель, ласково покачал его в руке, как лучшего друга, и двинулся в «Шершень», чтобы успокоить нервы.
Комментарий к 8. Ещё одно беспокойное утро.
Ещё немного характеров, не будем спешить.
Как всегда, спасибо моей бете и всем, кто читает и пишет отзывы.
PS Спасибо автору за прекрасные работы!
Бета❤️
========== 9. Ганнибал Лектер - разговор с самим собой, или рождение чего-то нового. ==========
В клубе было почти пусто: шесть часов вечера, основной контингент ещё не подтянулся, поэтому Ганнибал спокойно сел за тот же столик, что и вчера, отогнав жестом официанта, требуя одиночества.
Вчера. Неужели прошли всего лишь сутки с тех пор, как он пришёл сюда из любопытства, и он уже погряз с головой в жизни другого человека. Мысли об Уилле навязчиво крутились в голове целый день, как сломанная пластинка, а к вечеру уже появились даже небольшие претензии к его поведению.
— Всё дело в словах, — размышлял Лектер, хмурясь и кусая губы. — Уилл говорил о любви, легкомысленно обращаясь с такими важными признаниями. Как будто это пустой сосуд, который он наполняет всем подряд, что придёт в голову, не задумываясь о последствиях и чувствах других людей. Разве о любви можно говорить так просто и так быстро?