— Как это не замечу? — уже скрипя зубами сказал Ганнибал, — Я что слепой? Ты хочешь приволочь ко мне в дом бомжей, а я не замечу? У тебя совсем крыша поехала?
— Подумаешь, маленькая девочка переночует, — спокойно ответил Грэм, — Чего ты так рассвирепел то? Тебе места в доме мало что ли?
Доктор сверлил его охреневшими глазами, не понимая, как можно с серьёзным лицом нести такую ересь и верить, что Ганнибал на это поведётся. Грэм вышел за границы его терпения, и никакая любовь морковь уже здесь не поможет. Он пустил в дом сумасшедшего, который потерял связь с реальностью и пытается затащить его к себе, в своё безумие и радоваться этому, как парочка идиотов. Лектер сжал волосы Уилла сильнее, намерено причиняя ему боль, едва сдерживаясь, чтобы просто не ударить его по наглой физиономии.
— Ты прекратишь издеваться надо мной или нет, — повышая голос заговорил Ганнибал, — Ты что, намеренно всё это делаешь? — разозлившись окончательно, доктор схватил его другой рукой за подбородок и встряхнув со всей силы, уже закричал ему прямо в лицо, — Двинулся сам и меня пытаешься довести до сумасшедшего дома. Убери эту грязь с моих глаз и собирайся домой, или оставайся здесь, а я уезжаю один и больше не вернусь.
От злобного крика доктора Эбби испуганно заворочалась и начала потихоньку хныкать, Лектер испуганно отшагнул назад и Уилл кинулся её успокаивать, поглаживая по голове и качая на руках. У него уже руки онемели от тяжести и он просто сел на пол, прижал к себе ребёнка и раскачивался, как ненормальный, ласково нашёптывая успокоительные слова.
— А говорил, что не оставишь меня никогда, — вдруг громко, не поднимая головы сказал священник, — А теперь я получается двинутый идиот, да?
— Я не это хотел сказать, — примирительно сказал Ганнибал, присел на корточки перед Уиллом и заглянул ему в глаза, — Прости за идиота, но твои просьбы перешли все границы. Я не разрешаю тащить эту девочку к нам домой и точка. Тема закрыта.
— Бросить её? — удивлённо спросил Грэм.
— У неё есть мать, Уилл. Вон она, я слышу, как она моет твою комнатку, — убедительно продолжил Лектер, — Мы не можем подбирать всех бродяжек и тащить их к себе домой, это неправильно.
— Но им негде спать, Ганнибал, — ответил священник, прижимая девочку сильнее, — Там всего одна кровать.
— И она им вполне подойдёт, — кивнул доктор, — Ты и так сделал для них достаточно, милый. Оставь её и поехали домой.
— Нет. — просто, но твёрдо ответил Грэм, — Нет, любимый. Она поедет с нами.
— Ты вообще меня не слышишь, что ли? — опять начал закипать Лектер.
— Это самое простое, быть злым, — тихо и ласково сказал священник и взял доктора за руку, — Разозлиться и твердить слово «нет». Я всё понимаю, ты такой по характеру. Но будь сильнее этого, родной. Быть добрым всегда сложнее. Доброта, это признак силы!
— Что ты несёшь, Уилл? — совсем сбитый с толку нахмурился Лектер, — Хочешь сказать, что я злобный слабак?
— Похоже на то, любимый, но я с этим смирился, — улыбнулся Грэм и погладил Ганнибала по щеке, — Одна ночь и я отстану от тебя. Я вымою девочку, покормлю и увезу с самого утра обратно сюда, договорились? Помоги мне встать, пожалуйста.
Растерянный доктор помог Уиллу подняться и видя, что у того уже руки дрожат от усталости, забрал Эбигейл к себе, не понимая, как священник опять обвёл его вокруг пальца и добился своего. Грэм попрощался со Скалли и они покинули церковь в том составе, в котором и хотел священник.
Девочка, которая проснулась дома в компании незнакомых мужчин, даже не подала никаких признаков паники и позволила себя отмыть, причесать и накормить. Лектер убедился в отсутсвие вшей и с удивлением рассматривал маленькую принцессу, в которую превратилась грязная замухрышка после ванной, которая неожиданно для него самого, тянулась к нему на руки и ласково обнимала за шею, напоминая ему одновременно маленького Грэма и погибшую сестру. Длинные, каштановые волосы, огромные голубые глаза и доверительная улыбка растопили сердце доктора и они наперебой с Уиллом окружали девочку заботой и вниманием. Нацепив на неё самую маленькую майку, которую они смогли найти и тёплые носки, они усадили её за стол и с радостью наблюдали, как она ест, облизывая ложку и прося добавки. Эбби оказалась воспитанной и умной девочкой, ёрзаньем обозначила, что хочет в туалет, не чавкала и не ела руками, благодарила, кивком головы и попросив бумагу и карандаш, нарисовала им улыбающиеся сердце. Она прекрасно слышала и могла говорить, но видимо имела совсем мало практики, находясь всё время с глухонемой матерью и с лёгкостью повторяла слова за довольным Ганнибалом, который решил её немного поучить, сидя с ней на руках в кресле перед камином. Вернулся растерянный Уилл, который не знал, что делать с поношенными вещами девочки, но папа Лектер отмёл все сомнения, велев оставить всё как есть, даже не стирать их, заявив, что утром сам съездит, а магазин и купит ей всё необходимое.
Через две недели, Скалли и Эбигейл, стали частью их жизни и заняли в нём почётное место. Женщина жила в церкви, которая заблестела под её заботливыми руками, а Эбби, которая целый день проводила с мамой и Уиллом, вечером кидалась на шею доктору и висела на нём, как медалька, до самой ночи. Лектер купил для неё раскладушку, но всё чаще увозил ночевать к себе домой, где они сидела часами напролёт и читали книжки, а последние дни уводил её и днём, чтобы пройтись по магазинам или сходить в зоопарк. Девочка была похожа на Уилла как две капли воды не только внешне, но и внутренне, добрая, нежная и послушная, она смотрела на доктора с любовью и обожанием, а именно этого так не хватало Ганнибалу последнее время, и он вцепился в неё так же сильно, как когда-то в своего священника. Но в отличие от Уилла, она не нервировала его и не выносила ему мозги бесконечными спорами, и он выплёскивал на неё всё своё внимание и заботу, от которых отказался Грэм, сидящий в своей церкви целыми днями и бормотавший молитвы. У Эбигейл обнаружился музыкальный слух, и хотя разговаривала она совсем мало, она выражала свою радость или огорчение, стуча по клавишам рояля, беря высокие или низкие звуки. Теперь, когда Скалли освободила священника от многих дел, он снова вернулся в объятия Лектера, из которых уже ему самому приходилось вырывать девочку, относить её в гостевую и ласкаться к довольному доктору, который, окружённый обожанием со всех сторон, совсем начал забывать, что он безжалостный убийца и маньяк, а не уважаемый отец семейства.
Окончательно и бесповоротно он смог понять своего любимого однажды, когда провозившись на кухне с вишнёвым пирогом до самой ночи, он нашёл Уилла и Эбигейл спящими в обнимку в кресле в гостиной, и усевшись перед ними на пол, разглядывал их целый час. Смотря на маленькую девочку, которая во сне доверчиво обнимала Грэма, доктор понял, что он сам также прижимается к нему по ночам, ища любви и заботы и боясь потерять. Священник не был ни полоумным, ни идиотом и ни сумасшедшим, каким считал его Лектер, он был просто добрым, несмотря на тьму внутри него, отзывчивым и заботливым. Он не оставил доктора, зная что нужен ему и не дал бросить в беде ребёнка, которому некому было помочь, он вообще оказался самым сильным человеком, который встречался Ганнибалу в жизни. Надо быть очень сильным и смелым, чтобы продолжать ходить в церковь, где все демонстративно отвернулись от него, чтобы спасти хотя бы одну маленькую жизнь, и не слушать доктора, который предлагал ему самое простое решение, просто послать всех подальше и жить в своё удовольствие. Надо быть просто бетонным, чтобы без страха спорить с Лектером и ни разу не отступать от своих слов и всегда добиваться своего. Именно доктор разбивался вдребезги, наталкиваясь на непробиваемого Грэма и вынужден был соглашаться с ним во всём и опускать со стыдом глаза. Сейчас, смотря на полюбившуюся ему Эбигейл, которая появилась в их жизни благодаря упрямству священника, Ганнибал действительно почувствовал себя слабым и злобным стариком, сидящим на коленях перед своим сверхпрочным и святым Уиллом, который согревал всё вокруг, как солнышко. Всё их семейное счастье держалось на маленьком священнике, который сносил и прощал всю злобу доктора, а не на его могучем интеллекте или большом члене, как он думал раньше, и сейчас, задыхаясь от любви и обожания, Лектер также, как и Эби, прижимался к коленкам спящего в кресле Уилла и вытирал слёзы счастья, как влюблённая дурочка. Теперь доктор не обманывал себя, как в прошлый раз, когда решил завязать с убийствами, а потом опять завёл свою пластинку, узнав, что Грэм мечтает убить своего отца. Сейчас настоящая семья действительно вытеснила из него все эти мысли и он передумал будить внутренних чертей своего любимого, боясь разрушить и сломать хрупкое счастье, которое держал в руках.
В этот самый обычный вечер Уилл кормил Эбигейл и ждал доктора, чтобы отправиться домой, а Скалли что-то драила в дальнем конце церкви, доводя до совершенства и так идеальную чистоту. Священник услышал странный стук и громкий мужской голос, и взяв девочку за руку вышел из комнатки посмотреть, кого там принесло под самый вечер. Он увидел высокого чернокожего мужчину, разглядывающего иконы и без страха подошёл к нему.
— Добрый вечер, — улыбнулся Грэм, приветливо кивая, — Вам помочь?
— Здравствуйте, святой отец, — улыбнулся в ответ мужчина, — У вас найдётся несколько минут для разговора?
— Конечно, — ответил священник, рукой приглашая гостя присесть на лавочку и усаживаясь на неё сам, — Слушаю вас.
— Меня зовут Тобиас Бадж. Я частный детектив, — мужчина достал удостоверение и помахал им перед носом Уилла, не открывая его, — Я давно ищу одного человека и случайно увидел его на фотографии в газете рядом с вами. Сейчас, минутку…
Детектив достал из кармана газету и открыв её на нужной странице, протянул Грэму, где он увидел небольшую статью, посвящённую открытию церкви после реставрации, с фотографией и небольшим текстом, буквально в несколько строк. На фотографии был Уилл, стоящий на фоне церкви и перерезающий ленточку, а вокруг него были улыбающиеся люди и даже скромный доктор, смотрящий на священника добрыми глазами. Грэм раньше не видел эту статью и с улыбкой рассматривал газету, под внимательным взглядом незнакомца.
— Это ведь вы? — спросил Тобиас, наклоняясь над священником и тыкая пальцем в газету.
— И точно, я, — кивнул Уилл, — Кого вы ищите и почему?
— Его, — быстро ответил мужчина и указал на Ганнибала, — В статье написано, что такой быстрый ремонт случился благодаря щедрому спонсору и я так думаю, что это он и есть, судя по одежде и тому, что он стоит прямо за вами.
Грэм оторвал глаза от газеты и внимательно посмотрел на детектива. Непонятное чувство опасности пробралось к нему под самую корку мозга, пуская импульсы по всему телу и парализуя сознание. Тот факт, что кто-то разыскивал его доктора, и видимо с недобрыми намерениями, заставило его внутренне подобраться и сжать руку Эбигейл сильнее.