От этого вопроса сердце Лектера пропустило несколько ударов, оглушая его глупым счастьем, и он чуть не вышел из роли и не кинулся к своему мучителю. Он силой воли заставил себя сидеть на месте, продолжая терзать одеяло.
— Тот, у кого есть такие полномочия. Доктор Чилтон, я полагаю.
— Маленький злобный Фредерик, — недобро усмехнулся Уилл, мечтательно закатывая глаза. — Его методы всегда были далеки от профессиональных. Я поговорю с ним.
— Я думаю, мы уже говорим с ним, — мягко возразил Ганнибал, отбрасывая покрывало и вставая на ноги. — Все камеры прослушиваются и просматриваются, так что я думаю, он нас услышал.
Уилл с укором посмотрел на узника и так весело рассмеялся, что Лектер даже приоткрыл рот, пытаясь впитать и поглотить в себя этот смех.
— Ты меня обижаешь, — заговорщически прошептал довольный профайлер. — Я давно пересёк красную линию, но ты разве слышишь сирены или крики санитаров? Я пришёл поговорить с тобой пару минут наедине, так что все камеры отключены.
— Но как? — по-настоящему удивился Ганнибал, приближаясь к решётке и останавливаясь в полуметре от Уилла.
— Неважно, потом расскажу. Есть тут один санитар, и у меня имеется к нему подход. Мы смогли договориться.
Лектер подошёл ещё на полшага и обхватил прутья решётки прямо над руками Уилла.
— О чём ты хотел поговорить со мной наедине, Уилл?
— Ни о чём. Просто хотел узнать, как ты здесь себя чувствуешь. А камеры отключил, потому что не хочу, чтобы за нашим свиданием подсматривали. Я этого не люблю.
— У нас свидание?
— Это как тебе угодно, но надеюсь, что да.
Ганнибал слепо рванулся вперёд и тоже прижался к решётке, утыкаясь носом в лоб Уилла, отрывая его руку от железки и прижимая его ладонь к своей груди.
— Они меня не выпустят просто так, Уилл, — прошептал доктор, закрывая глаза. — Даже если найдут доказательства того, что у меня было мало времени, они всё равно дотащат меня до суда. Я проторчу здесь полгода, пока они подсадят меня на лекарства и я появлюсь в суде больше похожим на овощ, который не в состоянии себя защитить. К тому времени даже Джек передумает мне помогать. Я останусь совсем один.
— Ты не один, — шепнул ему в ответ Уилл, поднимая голову и испуганно смотря на доктора. — Я им не позволю. Я вытащу тебя отсюда.
— Мне здесь так плохо, Уилл…
— Нет, не надо, только не волнуйся…
— Не знаю, сколько я ещё продержусь…
— Пожалуйста, не говори так, я помогу…
Ганнибал слегка наклонился, едва касаясь своими губами губ Уилла, и заглянул ему в глаза.
— Но как? Чилтон плюёт в мою еду, санитары поливают меня из шланга ледяной водой, мне не дают книг и газет, я уже начинаю сходить здесь с ума, я…
— Не переживай, Ганнибал, я знаю как, — внезапно разозлился Уилл, сминая в кулак его робу на груди и притягивая к себе. — Я вытащу тебя отсюда как можно скорее. Я не позволю им издеваться над тобой. Ты мой. Только мой.
— Что значит твой?
— Мой значит мой, — злобно прошипел профайлер, грубо дёргая доктора к себе, практически вгрызаясь в его губы и засасывая его язык так сильно, что Ганнибал начал вырываться, пытаясь уйти от боли. Уилл схватил его за волосы на загривке и вжал в себя сильнее, не позволяя разорвать поцелуй, больше похожий на поглощение, и отпустил лишь тогда, когда почувствовал вкус крови во рту.
Уилл сделал несколько шагов назад, вытирая рот тыльной стороной ладони, и осмотрев растрёпанного Лектера с головы до ног, довольно кивнул головой.
— Вот теперь я вижу, что ты готов, Ганнибал.
— К чему готов? — простонал доктор, сползая по решётке вниз и садясь на пол.
— Чтобы быть моим, глупенький, — ласково ответил профайлер и потрепал Лектера по спутанным волосам. — Не грусти, я скоро заберу тебя домой.
Уилл ещё пару секунд утешал Ганнибала, скукоженного на полу, и быстро пошёл к выходу.