— Твой парень? У вас настоящие отношения?
— Да. Он меня понимает. Его не пугают мои странности, и он никогда меня не отталкивает. Он хороший. Мы заботимся друг о друге.
Лектер задумчиво опустил глаза, стараясь не выдать, как он шокирован. Он готов был отдаться в руки Уилла, если бы тот попросил, но совсем не был настроен к какому-то Мэттью, внезапно замаячившему на горизонте. Пазл наконец-то сложился.
— Так Лунный Убийца — это не один человек? — медленно спросил Ганнибал, по-прежнему смотря вниз. — Вас двое, или даже больше. Ты выбираешь, он исполняет? Твои профессиональные навыки позволяют следить за тем, чтобы не оставалось следов, ты сам никого не убиваешь. А что ты сам получаешь от ваших отношений?
— Я смотрю.
— Смотришь, как он убивает и делаешь фотографии?
— Мы не трогаем хороших людей, — разозлился Уилл, хватая доктора за подбородок и заставляя смотреть себе в глаза, — только всяких уродов, которые это заслужили.
— Считаете, что делаете миру одолжение? — усмехнулся Ганнибал, перехватывая руку профайлера и аккуратно поднося её к своим губам, чтобы поцеловать. — У вас есть даже веская причина. В чём же они провинились перед вами или перед остальными?
— Они были жестоки…
— Жестоки? — Лектер загнанно прокручивал профили жертв в своей голове, пытаясь самостоятельно найти уважительный повод для смерти. — Это были обычные люди, Уилл. Я сам всё проверял. С кем они были жестоки?
— С тем, кто заведомо слабее их и доверил им свою жизнь.
Доктор завис на секунду, начиная понемногу прозревать.
— Собаки? — поражённо спросил Ганнибал, наклоняясь и кладя руку на колено Уилла. — Ты выбирал тех, кто плохо обращался со своими собаками? Поэтому у тебя их так много? Ты их спасал и забирал себе?
— Не всех, только тех, кого успевал, — болезненно прошептал профайлер, пряча лицо в своих ладонях, — иногда я видел, как они ведут их усыплять и ничего не мог сделать. Кому-то они начали мешать жить, кто-то сгрыз любимые кроссовки, кто-то просто надоел. Это ужасно. Тебе не понять, но…
— Уилл, — мягко позвал его доктор, убирая от его лица руки и заглядывая в глаза, — ты ошибаешься. Я всё могу понять.
— Правда? Большинство со мной не согласятся, я знаю, но убивать тех, кто не может тебе противостоять? Кто доверчиво идёт за тобой на смерть и ложится на стол ветеринара? Это для них собака лишь отрезок их жизни, а для неё они и есть вся жизнь. Это полное доверие и предательство в одной связке.
— А Алана? — воскликнул Лектер. — У неё не было собак.
— Это всё Мэттью, — испуганно вздрогнул Уилл и неожиданно упал к Ганнибалу на грудь, прижимаясь к ней щекой, — это всё из-за тебя. Я много говорил о тебе, рассказывал, какой ты красивый и добрый. Как ты поцеловал меня и что мне понравилось.
— Это ты меня поцеловал, — улыбнулся Лектер, аккуратно обнимая дрожащего парня, — и мне тоже понравилось.
— А ему нет, — со злостью прошипел Уилл, полностью наваливаясь на Ганнибала, — он устроил мне сцену ревности в тот же вечер. Я ему не рассказал, кто ты на самом деле. Я вообще думал, что это ты забрал Алану, ведь она мой друг. А Мэттью глупый. Он не умеет делать всё чисто. Когда я понял, что она у него, я не знал, что делать. Он велел выбирать, она или ты, и я попросил время подумать, чтобы ты успел привести свой дом в порядок.
— Тебе надо было прийти ко мне. Мы бы всё решили вместе. Ты не должен был бороться за меня совсем один.
Уилл начал дрожать сильнее, и Ганнибал не выдержал. Он уронил его на спину, наваливаясь сверху, и обхватив его лицо руками, начал покрывать его быстрыми поцелуями. Глаза, брови, губы. Уилл вцепился в его запястья, не делая попыток оттолкнуть доктора от себя, и счастливо улыбался их близости, дрожа всё сильнее и сильнее, а Лектер, который опять начал задыхаться от эмоций, никак не мог понять, как ему выразить свои чувства, а мог лишь целовать и прижимать его к себе крепче.
— Я боялся прийти к тебе, Ганнибал, — шептал Уилл прямо в губы доктора, — я ведь немного не в себе, я это знаю. Ты мог прогнать меня.
— Никогда, Уилл, — между поцелуями отвечал Лектер, — никогда. Всё рушится вокруг, когда ты рядом. Весь мир рассыпается в пыль. Остаёшься только ты.
— Всё перестаёт существовать.
— Я ничего не вижу, кроме тебя, любимый, — продолжал Ганнибал, не зная, куда ещё поцеловать Уилла, чтобы он ему поверил. — Рушится. Сыпется. Распадается на части. Нет ничего, даже этой комнаты. Пусть весь мир горит огнём, мне плевать, лишь бы ты был рядом.
— Даже такой?
— Любой. Останься со мной. Останься. Я не согласен быть без тебя. Я не смогу. Я умру от тоски.
— Нет. Нет, — снова испугался Уилл, отпуская его запястья и обнимая за шею. — Никаких смертей. Я знаю, что смерть — это навсегда. Я не хочу остаться навсегда без тебя.
Ганнибал выдохся и обессилено упал на Уилла, утыкаясь носом ему в волосы и потерянно смотря на любимого. Ему стало страшно. Страшно, что он так безумно хочет этого сумасшедшего парня, позволяющего вешать людей на столбы из-за каких-то собак. Даже если они сейчас разденутся и займутся любовью, это не утолит этот голод. Секс не решит эту проблему. Он хотел, чтобы Уилл позволил к себе прикоснуться, хотел его поцеловать и обнять, и получив всё это, он не утолил, а наоборот, только разжёг этот всепоглощающий голод по нему.