Футбол на всю жизнь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

У лучших защитников мира — как показал мексиканский чемпионат — значительно возросло искусство отбора мяча, умение сделать это, я бы сказал, на высочайшем техническом уровне, без малейших попыток к грубости и открытым столкновениям.

Перефразируя известную поговорку, говорят: «Покажите мне ваших полузащитников, и я скажу, какая у вас команда». В наши дни она звучит особенно убедительно. Недаром сильнейшие команды мира отряжают в эту линию своих лучших игроков, и в Мехико на футбольном небосклоне светило целое созвездие великолепных хавбеков — бразильцы Гарсон и Ревелино, немцы из ФРГ Беккенбауэр и Оверат и другие. При всей яркой индивидуальности этих мастеров объединяет тактическая мудрость, завидная работоспособность и разнообразие технических приемов, которыми они владеют. А главное, точность передач, позволяющая им осуществлять все главнейшие тактические связи внутри команды.

Из форвардов на чемпионате особенно выделялся до сегодняшнего дня остающийся в строю правый крайний сборной Бразилии Жаирзиньо, которого называют «королем футбольного слалома». Меткое прозвище, ибо поистине поразительно его искусство дриблинга, умение на перенаселенном клочке поля творить чудеса, обыгрывать одного защитника за другим и, привлекая к себе внимание, тем самым расчищать путь к чужим воротам товарищам по команде. Мне кажется, что именно Жаир- зиньо в Мехико (позже, к сожалению, у него стало это хуже получаться) показал классический пример того, как следует бороться с современной плотной обороной: спринтерская скорость в сочетании с виртуозной техникой дриблинга.

Мексиканский чемпионат, не отрицая священных принципов коллективизма, в значительной мере утвердил право футболиста на индивидуальную игру, па самостоятельные, разумеется, связанные с игрою команды действия. В матчах часто игроки при помощи отличного дриблинга и скоростных рывков обходили соперников, выигрывали территорию, отвлекали на себя новые силы и лишь потом играли в пас. Это сочетание творческого индивидуализма с коллективизмом усиливало атакующую мощь команд и послужило, мне кажется, причиной столь вдохновляющей результативности мексиканского чемпионата.

Еще во время предварительных игр многоголосым эхом разнеслась слава грозного нападающего сборной ФРГ, 25-летнего Герхарда Мюллера. Игры в Мехико и последующее четырехлетие подтвердили его грозную репутацию. Таранная мощь этого форварда настолько велика, что защитники вдвоем, а то и втроем, часто не могут с ним справиться. Мюллер, как и Жаирзиньо — хотя совершенно иными средствами, — доказывает, что любая оборона не устоит перед настоящими нападающими.

Мюллер действует на самом переднем крае атаки, возле центральных защитников, держа их в постоянном напряжении, ибо к нему всегда трудно, а порой и невозможно «подобрать ключи», нелегко предугадать, что он предпримет. Он то возьмет игру на себя и пойдет в лоб на обороняющихся, то сыграет в пас, проскочит к штрафной и при малейшей возможности пробьет из любого положения — в падении, в самой непосредственной близости к сопернику, часто буквально из–под ноги. Герхард Мюллер в Мехико напомнил нам, каким грозным и действенным оружием атаки был и остается удар головой, увы, забытый многими нападающими, в том числе и нашими.

Герхард Мюллер, который продолжает оставаться лидером атак сборной ФРГ, — не просто высокого класса игрок, а классический образец нападающего нашего времени, нашедший свой путь к чужим воротам сквозь, казалось бы, неприступные бастионы современной футбольной обороны. Благодаря таким игрокам, как Мюллер, рушится легенда о ничейной трагедии современного футбола.

«Звездой» первой величины был, есть и останется надолго Эдмон Аррантес до Нассименто, или просто Пеле. Истинное величие Пеле состоит в том, что он, несмотря на исключительный природный талант, ни на минуту не останавливался на достигнутом и, как большой художник, изо дня в день совершенствовал свое искусство. Если в Стокгольме это был очаровательный юноша, весело забивающий голы, то в Чили он взял на себя груз лидера атак, в Лондоне он показался поверженным гигантом, но в Мексике мы увидели его в роли мудрого и вдохновенного дирижера. Огромным трудом, тщательной шлифовкой всех граней своего мастерства Пеле подготовил себя к амплуа, которое озадачило всех его соперников и позволило непревзойденному бразильцу сыграть по–новому, с еще большей силой, пользой и прелестью, чем прежде.

Футбол последних лет дал нам такое количество «звезд», которому можно лишь удивляться. И если раньше это было южноамериканской монополией, то теперь истинных виртуозов техники становится все больше и в европейских сборных. Акцент на воспитание мастеров экстра–класса стал знамением времени, отделяющего нас от чемпионата мира 1966 года, прошумевшего на первоклассных английских полях.

Я начал эту книгу с рассказа о пленивших меня героях мирового футбола не случайно. Нужно честно признать, что эту генеральную тенденцию развития игры мы не уловили, не придали ей должного значения. С тех пор как покинул свой пост ставший поистине легендарным Яшин, наш футбол не выдвинул ни одного гроссмейстера международного класса, который бы мог стать вровень с теми, о которых я говорил выше. Если мы хотим, чтобы наша сборная, наши лучшие клубы добивались больших успехов, пользовались международным авторитетом, доставляли радость зрителям, мы должны искать и воспитывать таланты. Ибо без них, без ярких, ослепительных «звезд», футбол перестает быть футболом.

ВСЕ НАЧИНАЕТСЯ С ДЕТСТВА

Когда мы говорим о том, как приходят к мастерству, достигают вершин в спорте, то невольно обращаемся прежде всего к своему личному опыту и начинаем вспоминать пройденный путь.

Детство. Оно ушло, но никогда не изгладится из памяти, неповторимая, солнечная пора жизни.

Я родился в Москве в 1939 году на рабочей окраине столицы, с историческим именем Фили.

Семья у нас была небольшая, крепкая и дружная. Отец, Михаил Иванович, работал на заводе, был специалистом высшей квалификации, и это обусловило его судьбу в годы войны: несколько раз заявлял он о своем желании добровольно пойти на фронт, но его не отпускали.

Военные годы не оставили следа в моей памяти, даже переезд в Казань (в сентябре сорок первого) и возвращение обратно (летом сорок третьего) я теперь представляю лишь по рассказам старших.

А школу, конечно, помню хорошо. Я ходил туда с превеликой охотой, потому что до уроков (занятия тогда начинались во вторую смену) можно было побегать, поиграть с ребятами в чехарду, братьев–разбойников, салки. И после школы основным нашим развлечением оставались подвижные игры. Телевизоры тогда еще были экзотической редкостью и не привязывали нас к экрану на несколько часов, а вот пустырей на Филях было много, и, сбившись стайкой, мальчишки бежали туда играть в мяч, гонять жестяную банку или спорить в лапте.

Детскую жажду к движению, стремление поспорить в силе, ловкости, смелости отлично понимал наш школьный учитель Анатолий Александрович Михайлов. Даже в тех классах, где программой еще не предусматривались занятия по физкультуре, он создавал под руководством учеников старших классов своеобразные спортивные секции.

Анатолий Александрович любил лыжи, хорошо ходил на них и нас пытался обратить в лыжную веру. В вестибюле школы, напротив входа, неотвратимо ударяя в глаза, висел плакат со словами известного норвежского исследователя и спортсмена Фритьофа Нансена: «Ничто не укрепляет мышцы и не делает тело таким сильным и эластичным, ничто не дает реакции и быстроты, ничто не закаляет волю и освежает ум так, как лыжи. Это нечто такое, что развивает не только тело, но и душу и имеет гораздо более глубокий смысл, чем сознают многие…» Эти слова отважного путешественника вся школа гнала наизусть.

В школе был создан культ лыжного спорта: массовое изучение техники, прогулки для здоровья, походы выходного дня и почти беспрерывные соревнования. Они шли по нарастающей степени трудности от декабря до конца марта, вовлекая в свою орбиту всех учащихся школы.

Несмотря на старания нашего доброго, любимого всеми педагога, лыжником я не стал, но закалка, полученная на снежных стадионах, оказала неоценимую услугу, когда я увлекся футболом. Лыжи привили нам много ценных качеств, и прежде всего трудолюбие и умение переносить большую по объему физическую работу.

Под руководством Анатолия Александровича я постепенно входил в большой удивительный и прекрасный мир спорта. Чего только не перепробовал за это время, участвуя в школьных спартакиадах, отстаивая спортивную честь своего класса, школы: играл за ее сборную в волейбол, в футбол, освоил городошную премудрость.

Пишу об этом не только для того, чтобы отдать дань любви и уважения моему первому педагогу. То, что сделано им (а из нашей школы вышло в общей сложности более 50 мастеров спорта, из них три мастера спорта международного класса), позволяет найти первый и, может быть, главный ответ на вопрос о том, от чего зависит появление спортивных талантов: от нашей средней школы, и прежде всего ее начального звена. Здесь каждый ребенок должен получить серьезную и разностороннюю закалку, которая могла бы и должна бы стать серьезным фундаментом для постройки самого здания его физического совершенствования.

Раньше в нашем — Киевском — районе регулярно про–водилось первенство по футболу и хоккею на приз отдела народного образования, который оспаривали сборные команды школ. Попасть в сборную школы — значит пройти испытания в состязаниях между классами. Правда, и у нас уже в ту пору были «звезды», авторитет которых был так высок, что их без спора включали в команду.

Но эти состязания не могли удовлетворить нашей жадности к мячу. Неподалеку от школы, в двухстах метрах от нее, мы разыскали отличную травяную площадку, за нею начинался небольшой пруд, который мы почему–то называли озером. Площадка служила нам прекрасным летним стадионом, а озеро — зимним.

Здесь каждый день возникали жаркие, принципиальные спортивные битвы, участвовать в них было истинным счастьем для каждого из нас. Играли, строго разделившись по силам, назначали «маток», подходили к ним парами, спрашивали:

— Красное или черное?

Пара за парой, и через какие–нибудь две–три минуты с укомплектованием состава все бывало покончено.

Но иногда принцип лотереи отменялся, разгорался спор, кто сильнее, и тогда шли класс на класс, улица на улицу, школа на школу… Тут уж накалялись страсти! Однако на следующий день все смешивались и вчерашние непримиримые соперники вновь оказывались в одном лагере.

В этих «свободных», не связанных никакими официальными правилами играх развивались индивидуальные качества и наклонности каждого из нас. Мы с восхищением говорили о тех, у кого хорошо получалась обводка, кто умел взять игру на себя, отваживался бить по воротам издалека. Мальчишки, как обезьяны, склонны к подражанию, и мы старались научиться делать так, как лучшие из нас. А потом, это острое мальчишеское самолюбие: я что, не могу так же, как Витька?! И бьемся, чтобы действительно получилось так же или лучше. Поэтому так удивился я, когда увидел, что у мальчишек, вступивших в игру, могут быть другие принципы.