Футбол на всю жизнь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

К сожалению, эти истины перекрываются мрачной силой догм, и бывает, что мы сами, чуть сместившись в своем положении в мире спорта, меняем свои убеждения.

С Валентином Ивановым мы провели не один год вместе на зеленом поле и участвовали не в одном спортивном сражении. На моей памяти его уход из большого спорта. Сколько раз в ту пору жаловался он на то, что тренер тихонько, но верно «подталкивает его к обрыву».

— Я еще могу играть и долго быть нужным команде, — не раз говорил в сердцах Валентин. Ему тогда было 33 года, и он был вполне прав.

А в семьдесят третьем Валентин Козьмич Иванов спокойно смотрел на то, как к «краю обрыва» подталкивают меня. Мне только что исполнилось 33 года, и я чувствовал себя так, словно какой–то добрый волшебник сохранил во мне силы юности.

Но судьба неумолима, и час расставания все–таки пробил. До сих пор я еще не понял до конца, что отлучение произошло. Чувство такое, словно и вправду ушел, не попрощавшись, чего–то главного и нужного не успел сказать.

Иногда мне снятся чудесные сны: словно вновь выхожу на зеленое поле. И сердце замирает от предвкушения предстоящего блаженства.

Я просыпаюсь, и глубокая тишина ночи, а не рев переполненных трибун окружают меня. Сердце жалобно ноет. И я уже не могу уснуть. Разные мысли сверлят мозг.

Ради чего я играл! 253 календарных матча без одной замены, 427 официальных выступлений в чемпионатах страны, поединки на Кубок, международные встречи, выступления за сборную…

Не знаю, доставлял ли я радость людям. Но я играл для людей. Своим примером мне хотелось доказать, что спорт, если к нему серьезно относиться, открывает путь к самым высоким вершинам, что футбол — это красота, кипение страстей, истинное рыцарство и мужество, радость и вдохновение. Он учит нас не только искусству обводки, согласованных действий, мудрости комбинаций, но и мудрости жизни. И на всю жизнь мы остаемся верны ему!

КАК СБЫВАЮТСЯ МЕЧТЫ

Газеты осенью 1959 года пестрели фотографиями нового чемпиона страны — московского «Динамо». Славили, совершенно справедливо, Михаила Иосифовича Якушина, ставшего вторым в нашей футбольной истории тренером, которому удалось шесть раз привести своих питомцев на высшую ступень пьедестала почета. Писали о возрождении московского «Локомотива» — первого обладателя Кубка СССР, завоевавшего серебряные медали, и о бронзе тбилисцев, сумевших вновь привлечь к себе внимание яркой темпераментной игрой. Отмечали сенсационный успех армейцев Ростова–на–Дону, за два или три года совершивших путь от чемпионов своего города до четвертой команды страны.

О нас говорили мало, но в нашем клубе тоже была своя, правда, незначительная с виду радость: впервые за время существования «дублей» и официальных соревнований между ними первое место выиграли мы. И не просто выиграли, а забили в ворота своих соперников — т. е. дублирующих составов трех «Динамо», «Локомотива», «Спартака», ростовского СКА и т. д. — вдвое больше мячей, чем это сделал основной состав. В турнирной таблице наша команда мастеров вышла на пятое место, отстав от ростовчан на одно очко.

Наступил 1960 год — третий год моего пребывания в команде. Он обещал быть трудным по многим причинам. Во–первых, нескольких наших игроков включили в сборную и предстояли их частые отлучки; во–вторых, как писали газеты, все команды резко увеличили творческое напряжение; и, наконец, самое главное — была предложена новая система розыгрыша чемпионата страны. Вместо 12 команд, игравших друг с другом в два круга, в борьбу за звание чемпиона страны включались 22 клу–ба, представлявших 12 союзных республик. Все они были разбиты на две относительно равноценные подгруппы. Три лучшие из каждой подгруппы входили в финальную шестерку. Причем в финале все начиналось сначала: шесть лучших должны были снова без учета результатов предварительных встреч между ними встречаться друг с другом. В нашу неполную дюжину (11 команд) вошли: динамовцы Москвы и Тбилиси, ростовчане, «Зенит», «Молдова», харьковский «Авангард», «Пахтакор», ереванский «Спартак», «Даугава» и «Калев».

Сейчас эта система уже отвергнута. Но тогда она ставила перед участниками новые проблемы, требовала новых методов подготовки, а главное — умения совершенно по–иному распределять силы на дистанции.

Перед началом соревнований еженедельник «Футбол» обратился ко всем руководителям команд с просьбой поделиться своими планами на сезон. От имени московского «Торпедо» взял слово Виктор Маслов.

— Мы хотим, — заявил он, — войти в финальную шестерку. Сказать же, что мы хотим стать чемпионами — значит поднять большой шум. А шум, как говорил Марк Твен, это еще не доказательство.

Трудно сказать, что скрывалось под маской доброй шутки. Были ли у Маслова и в самом деле решительные намерения и он верил в успех, или еще не очень ясно представлял, до какой именно кондиции доведена команда. Но сопоставляя факты, все возможные «за» и «против», приходишь к выводу, что Маслов ждал успеха именно в шестидесятом. Помнится, еще в Москве, на общем собрании команды, он говорил примерно следующее:

— Сейчас в стране нет ни одного футбольного клуба, который был бы сильнее нас по подбору игроков или технической подготовке. Значит, ребята, все дело в том, чтобы захотеть и суметь сражаться, и тогда мы сможем удивить всех. Понимаете, всех!

На юге однажды во время зарядки он крикнул нам:

— Мальчишки, ну–ка, двигайтесь энергичнее. Мне сегодня сон снился, будто мы с вами чемпионами страны стали…

Подобными «шутками» Виктор Александрович часто подбадривал нас зимой и весной шестидесятого. Они были его очередной хитростью, его своеобразной системой психологической подготовки команды.

И постепенно настроение Маслова, его вера в свершение «чуда», о котором на автозаводе не переставали мечтать, начиная с 1938 года, стали передаваться и нам. На каждое свое выступление, на каждый очередной матч мы теперь смотрели с позиции своей большой мечты.

И все–таки, если бы меня спросили, когда мы твердо поверили, что нам под силу отстоять звание чемпионов страны, я бы назвал день 2 мая 1960 года, когда «Торпедо» играло в Лужниках против чемпиона страны — московского «Динамо». До этого мы уже выиграли 1:0 в Ташкенте у «Пахтакора», 3:0 у армейцев Ростова на их поле и 1:0 в Харькове у «Авангарда». Появилось несколько заметок, где отмечались наши слаженные, красивые действия. Мы и сами чувствовали, что игра пошла, и все- таки ждали Москвы. Ждали реакции московских зрителей и журналистов. Ждали сильнейших экзаменаторов.

Весь первый тайм мы явно нервничали, и «Динамо», выступавшее в своем сильнейшем составе (Яшин, Кесарев, Крижевский, Б. Кузнецов, Соколов, Царев, Урин, Короленков, Численко, Шаповалов, Фадеев), получило определенную свободу действий. Игорь Численко одел на этот раз футболку под номером «9». Таким образом, снова, как восемь лет назад, мы стояли на поле друг против друга. Только спор теперь шел не за школьный кубок, а за звание сильнейшей команды страны. И все–таки несмотря на серьезность момента, очутившись лицом к лицу, мы приветливо улыбнулись друг другу.

Потом уж было не до сантиментов. Соперники, отразив с помощью своей лучшей в ту пору в стране защиты несколько наших атак, сами перешли к штурму. Они умело меняли направление атак, то направляя их острие по центру, где Игорь Численко действовал просто великолепно, выжимая из меня все соки, то переносили их на фланги, растягивая нашу защиту стремительными рейдами Урина и Фадеева.

Сколько ни играю в футбол, не перестаю удивляться мудрому его смыслу. Игра коллективов, она требует четкой и предельной взаимосвязи каждого из одиннадцати игроков, вышедших на поле, тонкого их взаимопонимания и согласованности действий. На 28‑й минуте первого тайма динамовцы получили право на штрафной удар примерно метров с тридцати против наших ворот. Исполнял его мой подопечный. Я внимательно следил за тем, как он готовится, за каждым его движением, потом, по установившейся привычке, окинул взором наш оборонительный порядок и… ахнул. У дальней штанги, оставленной Колей Маношиным без присмотра, спокойно стоял Королен- ков. Я рванулся в его сторону, но было уже поздно: Чис- ленко увидел свободного партнера, последовал точный навес, и рослый динамовец словно гвоздь вбил мяч в «девятку» наших ворот. Мы получили наглядный урок того, к чему ведет футбольная дисгармония.

Сквитали мы мяч сразу же после перерыва. За 7 минут до конца при счете 1:1 произошел случай, который, не будь я лично его свидетелем, можно было бы отнести к числу спортивных анекдотов. Сорок минут шла яростная борьба, команды прилагали максимальные усилия, чтобы изменить результат. Безуспешно. И вдруг… Лев Яшин, выбивая свободный, делает неточное движение, и мяч оказывается у Валентина Иванова, одиноко стоявшего в каких–нибудь десяти метрах перед динамовскими воротами. Стадион взревел. Я уже ликовал: «Победа!» Но наш форвард торопливо отсылает «подарок» прямо в руки динамовскому вратарю — так точно и тихо, словно всю жизнь играл у бело–голубых задним защитником.

— Растерялся, как болван растерялся. Вы уж простите, ребята, — повторял он одно и то же десяток раз в раздевалке, хотя никто из игроков и тренеров не то что не сказал худого слова, но даже косо не поглядел на него. Однако понять Иванова можно было. И поверить в то, что он после того злополучного матча всю ночь не сомкнул глаз, все корил и корил себя.

Так получилось, что эта встреча положила начало целой серии из пяти матчей, которые нам пришлось сыграть в том году с чемпионом страны. И с каждым разом возрастали и их значение и их накал.

12 июля динамовцы принимали нас на своем стадионе в матче второго круга предварительного турнира. Мы к тому времени были лидерами в подгруппе, нас все громче и громче хвалила пресса, что, естественно, не могло не раззадорить соперника.