Футбол на всю жизнь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Тренеров интересовало все в нашей жизни, а не только футбольные успехи. Не успел я прийти в коллектив, как Виктор Александрович вызвал меня для беседы:

— Надо, Витя, подумать о твоем дальнейшем образовании, — и предложил: — Поступай в техникум при заводе. Ты же у нас технику любишь.

В техникум я поступил и закончил его успешно. Занятия, заводская практика (мы проводили ее глубокой осенью и в первый месяц зимы) давали не только специальные знания и навыки, но и делали нас (вместе со мной автомобильную науку проходило тогда еще немало торпедовцев) настоящими, верными лихачевцами.

«Торпедо‑60». Одной из примечательнейших черт этой команды, ворвавшейся, подобно вихрю, в число лидеров советского футбола, стало наличие своего, ярко выраженного почерка. Мягкая, красивая игра, широкое и частое маневрирование нападающих, умение в нужный момент сконцентрировать свои усилия на направлении главного удара, скрытность, неожиданность и быстрота действий — все это было нашими главными и крупными козырями.

Но, пожалуй, самым большим и ценным нашим богатством являлось то, что все без исключения члены команды были по–настоящему влюблены в футбол. Мы выходили на каждый матч с желанием играть красиво, доставить удовольствие себе и тем многочисленным зрителям, которые приходили смотреть нас. Мы любили футбол сильно, преданно, и эта любовь связывала нас, объединяла в сущности очень разных по характерам, наклонностям и темпераменту людей.

Благодаря усилиям тренера и нашему серьезному отношению к занятиям у нас выработалось одинаковое понимание игры, но играли, разумеется, мы все по–разному. Тот, кому довелось видеть «Торпедо» той поры, помнит, конечно, что огневой, реактивный, превосходно владеющий дриблингом Слава Метревели не был ничем похож на решительного, мощно рвущегося вперед, часто напролом, Геннадия Гусарова; аккуратный, артистически тонкий, откровенно чурающийся силовой игры Валя Иванов был полной противоположностью сильного, резкого, мужественного Бориса Батанова… Каждый играл по–своему, и тренер всячески поощрял это: дополняя друг друга, разные по стилю исполнители делали разнообразней, а следовательно, неожиданней и трудней для соперников игру слаженного торпедовского ансамбля.

«Футбольная команда» — привычное на слух выражение. А если подумать, сколько в нем глубины, смысла, емкости. Современная футбольная команда — это понятие многогранное. Команда, особенно если она мечтает об успехе, немыслима без твердых и прогрессивных игровых идей, безупречно налаженных связей, технической гибкости, высочайшего исполнительского мастерства и волевого настроя.

Все эти истины прекрасно понимал Виктор Маслов. На протяжении нескольких лет, шаг за шагом, кирпич за кирпичом возводил он вместе с теми, кто работал рядом с ним, задуманное задание. А проверить его на прочность предстояло нам.

Почти одновременно со мной в московское «Торпедо» пришли Валерий Воронин и Николай Маношин. На моих глазах происходило их становление. Я видел, с каким искренним желанием, не жалея времени и сил занимался с ними Виктор Александрович Маслов, воспитывая у своих питомцев прежде всего идеальное взаимопонимание.

Валерий и Николай, конечно, разнились друг от друга. Совершенно очевидно, что первый был более талантлив, рисунок его игры выглядел мягче, поэтичней, второй был несколько грубее, но зато агрессивнее и выносливее. Однако скрупулезная работа старшего тренера, словно резец талантливого скульптора, день за днем убирала у каждого все лишнее, ненужное, подчеркивая и выделяя лучшие стороны каждого. В результате в начале шестидесятых годов у нас в «Торпедо» появилась линия полузащиты, на мой взгляд, лучшая в ту пору в стране. И не только на мой. Об этом неоднократно заявляли такие авторитеты, как Андрей Старостин, Константин Бесков, Гавриил Качалин. Пара Воронин — Маношин прочно вошла в состав сборной команды Советского Союза.

До сих пор с восхищением и радостью вспоминаю их совместную игру. Как они понимали и обогащали друг друга. Как изо дня в день росла их грозная сила. В тот счастливый для нас 1960 год, когда команда «Торпедо» впервые в своей истории стала чемпионом страны и обладателем кубка, огромную роль сыграли наши хавбеки, в этом успехе основная доля принадлежит им. Безотказно, матч за матчем, действовали они с точностью хорошо отлаженного часового механизма. Впрочем, сравнение с механизмом, вероятно, не совсем удачно. Всегда заряженные на атаку, ребята проявляли много выдумки, творческой инициативы, от них часто исходили самые яркие и тонкие наши комбинации.

В матче первого круга в нашей подгруппе (в ту пору чемпионат проводился в два этапа) против таллинского «Калева» мы победили со счетом 6:0 и, по всеобщему мнению, показали слаженную, красивую игру. Ее вдохновителями были Валерий и Николай. Стремительно, легко проходя по центру поля, умело маневрируя, они как бы органически слились с линией форвардов, стали ее источником питания. И так было во всех матчах.

Легкие, стремительные, обладающие первоклассной техникой (причем в ту пору Николай горячо тянулся за Валерием и, бывало, не уступал ему), они умело применяли обводку, финты, смелые и острые индивидуальные проходы, постоянно сочетая их с филигранной игрой в пас, умело варьируя короткие, средние, а иногда и длинные передачи. При помощи последних они нередко выводили на острейшие атакующие позиции наших крайних форвардов.

От октябрьского матча 1960 года, который проходил в столице Украины, многое, если не все, зависело в нашей футбольной судьбе. Хозяева поля на протяжении длительного времени преследовали нас в финальной части чемпионата, а случалось, и выходили вперед. Выигрыш вновь давал бы им очень высокие шансы, ничья тоже в какой–то мере устраивала, так как сохраняла предельную остроту в борьбе за звание чемпиона.

Киевские болельщики проявили огромный интерес к этому поединку. Стадион был заполнен, и трибуны ревели так, словно над полем пролетали могучие воздушные лайнеры. В такой обстановке особенно важно было сохранить способность спокойно, в свойственном нам стиле вести поединок.

Игра выдалась на редкость напряженной и вместе с тем, как отмечала и пресса, интересной и яркой. На гол, забитый нами в первом тайме, хозяева поля ответили голом и продолжали до самого перерыва яростно атаковать.

После отдыха положение не изменилось: киевляне остро угрожали нашим воротам. Во время одной из их атак Воронин, пришедший, как обычно, в нашу штрафную площадь, овладел мячом. Николай Маношин, видя, что соперники еще выстроены в боевой порядок для атаки, резко рванулся вперед, предлагая себя. Немедленно последовал от Валерия точнейший пас. Два наших хавбека, тонко взаимодействуя друг с другом, стали продвигаться к неприятельским воротам. Форварды поняли их молчаливый призыв и тоже на спринтерской скорости стали выходить на ударные позиции.

Все остальное произошло в ослепительно быстром, непостижимом даже для нас самих темпе. Маношин в типично бразильской манере обошел одного за другим двух киевлян и неожиданно отдал мяч подтянувшемуся к нему Воронину. Валерий, находясь на очень выгодной позиции, мгновенно оценил обстановку и филигранным пасом вывел на угол штрафной Иванова. Валентин, в свою очередь, немедленно передал мяч еще дальше, влево, начавшему рывок Сергееву. Наш крайний нападающий почти тут же сильно бьет на дальнюю штангу, Гусаров смело выходит на эту передачу, настигает мяч, уже миновавший вратаря, и легонько посылает его в сетку. Произошло это на 56‑й минуте. Это было то мгновение, которое определило нашу победу и в матче, и в чемпионате.

Таких ситуаций, где искусство, идеальная сыгранность, филигранная техника двух наших хавбеков оказывали решающее влияние на ход встречи, было немало. Это отмечали многие специалисты. Например, подводя итоги сезона, заслуженный мастер спорта, заслуженный тренер СССР Михаил Иосифович Якушин писал о дуэте Воронин — Маношин, что это едва ли не самая сильная ныне в стране линия полузащиты. То же констатировали Борис Андреевич Аркадьев и Константин Иванович Бесков. Как известно, в ту пору торпедовская пара органически вошла в сборную СССР и неоднократно вызывала высокие оценки. В частности, ее великолепную игру хвалила пресса Аргентины, Чили, Уругвая во время турне сборной по Южной Америке.

И вдруг в печальном 1962 году (по существу в конце шестьдесят первого) Николай Маношин перешел в ЦСКА. И уже через сезон его перестали призывать в сборную, а через год–другой и совсем замолчали о нем как о классном игроке. Яркий, своеобразный цветок, пересаженный на другую почву, быстро поник и завял. В результате не только «Торпедо», но весь советский футбол потерял талантливого игрока и великолепную, редкую по силе и сыгранности линию полузащиты.

Подобных примеров, к сожалению, набралось немало в памяти за мою «футбольную жизнь». Вспомните, как высоко оценивали в начале шестидесятых годов все специалисты, как тепло писала пресса о центральном нападающем нашей команды Геннадии Гусарове. Любители футбола знают, как великолепно, мощно и красиво играл этот спортсмен, как умело проявлял свои природные комбинационные способности. Примерно в одно время с Ма- ношиным, а может быть, немногим позже перешел он в московское «Динамо». И что же? Поиграл один сезон, а потом игра его с каждым годом начала все более тускнеть. И все чаще динамовские тренеры оставляли Гену в резерве, пробуя на острие атаки новых игроков.

По–моему, нечто аналогичное происходит с Мишей Гершковичем. В нашем клубе он был «звездой первой величины» (и поэтому неоднократно привлекался в сборную), а после перехода в «Динамо» его чаще видели на скамье запасных, а когда он все–таки выходил на поле, то нередко был вынужден действовать в несвойственном ему амплуа.

Эти примеры, как мне кажется, убеждают, что в судьбе спортсмена, так же как в судьбе актера, решающее значение имеет, в какой игровой ансамбль ты попал, подходит ли он тебе по духу, по образу творческого мышления, наконец, по составу исполнителей. Не случайно, в биографиях самых ярких мастеров советского футбола, при всем их различии, есть одна общая особенность — неизменная верность клубу. Это в равной мере относится и к торпедовцу Валентину Иванову, и к спартаковцу Игорю Нетто, и к динамовцу Льву Яшину…

— По позвольте, — могут возразить многие. — Вы что же, предлагаете отменить переходы и узаконить в нашем футболе нечто вроде «крепостного права»?

Нет, речь идет совсем не об этом. Конечно, бывают случаи, когда перемещение игрока из одного коллектива в другой необходимо, естественно, полезно. Но при каждом переходе должны свято соблюдаться морально–этические и творческие принципы.

На правах капитана московского «Торпедо», а несколько раз и совершенно по иным причинам мне доводилось бывать на заседаниях спортивно–технической комиссии Федерации футбола Советского Союза именно тогда, когда там решались вопросы о переходах. И всегда я слышал в выступлениях сторон одну, так сказать, сугубо юри- дически–правовую мотивировку:

— Имеет право!

— Не имеет права!

Но редко (возможно, мне просто очень не повезло в этом смысле) можно услышать, чтобы кто–нибудь дал глубокую, яркую, обоснованную творческую характеристику нужности или ненужности того или иного перехода.

Когда мы утверждаем, что современного футбола нет и не может быть без «звезд», и сетуем по поводу того, что их у нас становится все меньше и меньше, то объясняем это разными причинами, такими, как организация учебно–тренировочного процесса, связь науки с практикой, мудрость тренеров и т. д. Все это, конечно, имеет свое значение. И все–таки первопричина нашей бедности не в этом. Здесь мне хотелось бы привести слова Льва Ивановича Яшина.