Дм Мой или Шанс №2: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Смотри! Смотри! Как глазками хлопает! Эй, красавчик, давай с нами!

И вот, когда цветочный дождь начал иссякать, и я мог уже не жмуриться от попадания в лицо увесистых бутонов, приглядевшись, понял, что меня приветствовали совсем юные, прекрасные создания, девушки одна другой краше, шатенки, брюнетки и блондинки, длинноволосые и стройные. На всех подобии закрытых купальников телесного цвета, создающих иллюзию наготы. Улыбающиеся и откровенно заинтересованно разглядывающие меня. А между тем, в толпе стали слышаться новые возгласы:

— Свободу рожденным!.. Патруль руки прочь от новорожденного!.. Приторий, евнух! — И еще что-то в этом роде. Не знаю, сколько это все продолжалось, но тут вдруг, среди общего шума и гвалта явственно послышались грубые окрики:

— а ну разойдись! Пропустить. Прочь нимфы необузданные! Да тихо вы!

И вот, из-за толпы показались облаченные во все черное, высокие, на голову выше всех окружающих солдаты. Да, несомненно, это были профессиональные воины. Спутать их манеру держаться, невозможно было ни с чем другим. Также это впечатление подтверждала их вполне убедительная экипировка. Пока я выбирался из цветочного плена, рассмотреть все детали было сложно, но того что я увидел; черные сферы на головах, в руках дубинки, а у некоторых короткие ружья и небольшие прозрачные щиты, было достаточно, чтобы сделать совершенно однозначные выводы. После короткой и неравной битвы, веселая и шумная толпа девиц была оттеснена от моего эскорта. А в образовавшийся коридор, в сопровождении четверых таких же черных Амбалов, не спеша, вразвалочку, к нам подошел ярко одетый, красивый молодой человек. Высокий, стройный, с очень светлой, даже как мне показалось бледной кожей. С вьющимися черными волосами, которые охватывал тонкий золотой обруч, с каким-то черным камнем в виде глаза в центре лба. Одет этот юноша был в ярко красные, непонятного покроя одежды, ворот и рукава которой были украшены золотыми позументами. Лепестками, сплетенными змеями и какими-то символами. На левой груди его, в обрамлении золотых молний, красовалась большая шестиконечная звезда, тоже золотая, с изображением скрещенных мечей в центре. Юноша пристально, и с каким-то высокомерным интересом смотрел на меня. И под взглядом его льдистых голубых глаз, я почувствовал себя очень неуютно. Еще мне показалось, что на меня смотрел не только он, но и тот самый, странный черный камень на обруче в центре его лба. И этот немигающий, мертвый глаз, притягивал и одновременно пугал своей бездонной, ошеломляющей пустотой. Казалось, «подойди ближе, немного расслабься и тебя затянет неведомая бездна». Поэтому, я непроизвольно опустил взгляд, что как я узнал позже, и спасло меня от многих бед. Я почувствовал, как кто-то взял меня за руку, и тихий голос Романа проговорил:

— Не смотри.

С трудом стряхнув с себя непонятное, холодящее душу оцепенение, я увидел, что рядом со мной, по обе стороны стоят, мой провожатый и еще один невысокий крепыш в серебристой униформе. Этот патрульный сделав несколько шагов, вышел вперед и, глядя себе под ноги, с поклоном промолвил:

— Наше почтение, верховный. Но все происходящее видит глаз притория.

После долгой, кажущейся бесконечной паузы, во время которой слышалось лишь испуганное перешёптывание столпившихся неподалеку нимф, раздался тихий, но в тоже время властный голос:

— Я знаю правила. Ни тебе учить меня патрульный! Я спрошу, что думает обо всем этом рожденный! Слышишь путник? Ты достиг цели. И я, представитель совета, рад приветствовать тебя как нового жителя нашего прекрасного дома! Ты прошел долгий и трудный путь, который могут осилить только достойные. Знай рожденный! Сюда доходят немногие, а сохраняют достоинство единицы! Поэтому, то, что ты изберёшь сейчас, определит твое будущее. Вижу наш доблестный патрульный, принявший тебя, уже рассказал о многом. Что ж, похвально. Но запомни одно. В доме каждый сам для себя должен решать с кем быть, что делать, а что нет. Я хочу предложить тебе разобраться во всём самому, без чьих-либо советов и дружеской помощи. А тебе все это, как ты заметил, уже навязали, не спрашивая согласия. Помни рожденный! Первый шаг определяет направление, и изменить потом что-либо, будет непросто! Ошибки здесь поверь, обходятся очень дорого! Я сказал:

— После этих слов, наступила гнетущая тишина, в которой повисла неясная угроза. Все застыли в ожидании чего-то, видимо каких-то слов, или действий с моей стороны. Но все происходящее так не вязалось с моими благостными ощущениями. Вокруг был такой удивительный и прекрасный мир, навевающий покой и радость. Пронизанный светом и наполненный восхитительными ароматами, что казалось, здесь не может произойти ничего плохого, и возможно это я делаю что-то не так, тем самым навлекая на себя неудовольствие всех этих замечательных людей. Мысли в голове моей путались, а ладони отчего-то стали влажными. Мне вдруг захотелось извиниться перед ними за свое неподобающее поведение. Я уже было открыл рот, чтобы произнести какую-то чушь, но тут, на дорожке появился некто в белом одеянии, и с такими же светлыми, почти белыми волосами, легкой походкой направляющийся в нашу сторону. Когда он приблизился настолько, что можно было разглядеть лицо, я с удивлением заметил, что этот человек является точной копией юноши в красном. Тот же надменный взгляд голубых глаз, тот же прямой с горбинкой нос и тонкие, искривленные в презрительной усмешке губы. Тот же высокий лоб и уверенность в себе. Впечатление абсолютного сходства портил только платиновый цвет волос, и слегка другой, более темный оттенок кожи. А еще его белые одежды, украшали не золотые, а темно-синие узоры. Те же лепестки со змеями, та же звезда с молниями, только в центре ее были не мечи, а раскрытая белая книга. На голове у него тоже был тонкий обруч, но из темно-синего, почти черного метала, с камнем молочно белого цвета. В руке он держал нечто вроде посоха из какого-то прозрачного на вид материала. Все это надолго отложилось в моей памяти, и хотя впоследствии мне не раз приходилось сталкиваться с этими людьми, первая встреча была самой запоминающейся. Еще я увидел что, немного отстав, за ним бесшумно следует толпа в похожих белых одеяниях. Приблизившись, они обступили нас с трёх сторон, и все так же молча взирая на меня, застыли в каком-то ожидании. Пауза затягивалась, но никто не спешил нарушить ее. И когда мне уже казалось, что молчание будет продолжаться бесконечно, стоящий прямо передо мной юноша с посохом проговорил, каким-то неожиданно низким голосом:

— Леон, ты как всегда безжалостен. И как всегда не получив своего, сеешь в сердцах этих младенцев страх и сомнения. — Затем, повернувшись ко мне, и взмахнув своим стеклянным посохом, сказал: — Не бойся рожденный. Здесь в доме тебе ничего не угрожает! — и как-то хитро усмехнувшись, добавил: — Мой друг, открою тебе маленькую тайну, здесь, — сделал он широкий жест рукой, — даже умереть, в старом понимании этого слова невозможно. Тебя очень ждали! Вот уже три года никто не приходил к нам. Посмотри, с какой радостью тебя приветствовали наши дорогие дамы. Здесь ты можешь стать поистине счастливым. И пусть вначале многое покажется тебе странным и непонятным, помни. Все мы когда-то пришли сюда таким же путем и как ты увидишь позже, достигли здесь, всего чего желали. Ты еще слаб, и наверное, очень устал, так что, пусть наши уважаемые патрульные проводят тебя туда, где ты немного придешь в себя. Затем ты сможешь познакомиться с кем пожелаешь, и остаться с теми, кто будут тебе ближе и понятней. Чьи правила не будут стеснять твоей свободы, и ограничивать твое право на личное счастье. — И взглянув как-то многозначительно, помедлив, тихо добавил: — только пусть твой выбор будет прежде освещен знанием сути.

Весь этот пафосный монолог, я растерянно слушал, не понимая, чем вызвала моя скромная персона такое внимание этих, безусловно наделенных властью людей. И что, в конце концов, им нужно от меня. Лишь одно я понимал отчетливо, то куда я попал, скорее всего, не рай, потому что рай этот какой-то неправильный. Вообще, мне в те минуты было трудно что-либо понять, и то, что я принял единственно верное на тот момент решение, было сродни чуду. Найдя взглядом Романа, первого в этом мире встреченного мной человека, я, взяв его за руку, тихо сказал:

— Можно я с тобой, пока? — и окинув взглядом притихших девушек, черных здоровяков, полукругом стоявших за спиной юноши в красном, а также толпу одетых в белое, я добавил чуть громче: — Спасибо вам всем за теплый прием и за добрые слова. Только я действительно неважно себя чувствую, а для принятия каких-то решений, и вообще, осознания всего, что со мной произошло, нужно время. Я думаю, не много позже, вы согласитесь мне помочь, и объясните бедному младенцу, прежде всего, где я, а так же что такие как я должны делать, дабы не нарушить принятых у вас обычаев и правил. Спасибо еще раз за теплый прием!

По расслабившимся, после этих слов, и снисходительно улыбающимся лицам. А также ободряюще сжавшей мою ладонь, руке романа, я понял, что не промахнулся. Все это сказанное мной, с таким трудом, сквозь туман в сознании, оказалось действительно единственно верным, и как я впоследствии убедился, сыграло не маловажную роль в моей дальнейшей судьбе. Все вокруг зашевелились, задвигались. Нимфы и одетые в белое юноши и девушки, веселой толпой сопровождая нас, направились к тому самому, увиденному мной ранее зеркальному зданию. И вот, сквозь высоко нависающие над дорожкой ветви деревьев, постепенно стали проступать его огромные, уступом поднимающиеся ввысь стены, похожее на очень вытянутую вверх пирамиду. Сверкающее своими зеркальными гранями, оно производило впечатление какой-то неестественной легкости, и казалось ненастоящим. Верхушку его украшал такой же зеркальный купол со шпилем. По сторонам от дорожки, тут и там, попадались различные декоративного вида строения; беседки без крыш, белые, увитые растениями, вымощенные такими же белыми плитами площадки, на которых виднелись непривычных форм столы и стулья, окаймленные яркими клумбами. Различные скульптурные композиции, скамьи, фонтаны, так же самых удивительных форм и расцветок. И многое другое, что вначале показалось мне каким-то вычурным и аляповатым. Ступая босыми ногами по прохладным, слегка шероховатым плитам, сопровождаемый веселым и разномастным эскортом, я с любопытством разглядывал все попадающееся нам на пути, и только сейчас обратил внимание на то, что присутствие рядом со мной такого количества народа, не мешает мне видеть все вокруг. Приглядевшись, я понял, что был выше многих, по крайней мере, на голову, и что мой рост здесь, наверное, является редкостью. Это напомнило мне почему-то тех черных воинов сопровождавших верховного. И мысль о том, что за сила сковала меня там, отвлекла от благостных картин. Нужно было срочно собраться, и быть готовым к любым неожиданностям.

2

Мое настроение, если конечно в том состоянии у меня вообще могло быть нечто подобное, постепенно портилось. А может мне действительно стоит отдохнуть немного. Но тогда, невзирая на все мои усилия собрать разбегающиеся мысли, в сознании по-прежнему клубился туман из каких-то образов и обрывков фраз. Я попытался вспомнить, что говорил мне юноша в красном, явно наделенный здесь какой-то властью, и с нехорошим предчувствием начал понимать: «весь его сдержанный монолог был одной сплошной угрозой». Поэтому, первое что я должен сделать, после того как не много прийду в себя, это узнать кто он, и что за смысл таится в его словах. А пока, нужно сохранять нечто вроде нейтралитета. Как можно больше узнать о том, что это за место, и как я здесь оказался. Кто все эти люди. Как мне вести себя с ними, из-за чего вокруг моего появления здесь, такой ажиотаж и вообще, я еще много чего должен, но тут столько всего необычного, и в тоже время, столь оглушающе странного, что нормально соображать, просто невозможно. В голове происходит нечто неописуемое. То с огромной скоростью проносятся мысли о нереальности всего происходящего. «Это или бред сумасшедшего, или невероятный, невозможный розыгрыш». То медленно, словно из холодной туманной дали, проступает осознание чего-то грандиозного и страшно важного. Но вот ухватить это ускользающее нечто просто нет сил. Рядом со мной, и спереди, и сзади, едва не наступая мне на пятки, весело переговариваясь и непрестанно оглядываясь на меня, очаровательно улыбаясь и откровенно строя глазки, шумной компанией следовали чудесные создания. Эти дивные существа, грациозно ступая босыми ножками по белым плитам, являли собой просто воплощение красоты и совершенства. Распущенные волосы, идеальные фигурки, удивительно правильные черты лица. И как мне показалось тогда, каждая из них это личность, абсолютно гармоничная и самодостаточная. Я понял это, когда заглянул в восхитительные зеленые глаза одной такой личности, и споткнувшись, едва не повалил впереди идущих, вызвав при этом бурю восклицаний, понимающих улыбок и смеха. Оглянувшись, и поискав глазами Романа, я заметил, что он и его помощники тоже вовсю веселятся, но почему-то на девушек глядят как-то равнодушно, словно такая картина здесь, элемент привычного и давно устоявшегося быта. Также я заметил что за нами чуть отстав следовала толпа молодых людей в белых одеяниях, но ни юноши в красном, ни того со стеклянным посохом нигде не было видно. Мы продолжали двигаться в том же направлении, когда неожиданно деревья расступились и впереди открылся ошеломляющий вид на то самое, огромное здание, уходящее вверх, на неимоверную высоту. Больше всего оно походило на гигантскую вытянутую пирамиду, стены которой были сделаны из какого-то зеркального материала. Разделенные на правильные многоугольники, расположенные в странной манере, будто строители его всячески давали понять, что все это грандиозное сооружение не имеет ничего общего с окружающим его пространством. Словно обычные законы вселенной не властны над ним. И еще, в общем рисунке этих зеркал, отражающих под разными углами, то бирюзовое небо, то высокие раскидистые деревья, то прилегающую площадь с толпой собравшихся на ней, угадывалось нечто очень знакомое, но в тоже время таинственное и непонятное. Разглядывая это здание, я впал в какой-то ступор, и лишь чье-то похлопывание по спине привело меня в чувство. Оглянувшись, я увидел Романа, который стоя позади меня, растерянно выглядывал кого-то из толпы. Только тут я понял, что раскрыв рот, стою посреди огромной площади, а вокруг, расступившись, собралось не меньше тысячи народу. Здесь были юноши и девушки, одетые совершенно по-разному. Яркие, цветастые какие-то накидки, непонятного покроя платья, в общем, все здесь выглядели так пестро и празднично, что на их фоне в своем казенного вида серо-голубом мешке я казался себе смешным.

Но вопреки моим едва возникшим опасениям, никто не смеялся. Да, улыбки на лицах собравшихся присутствовали, но в основном открытые, добрые и даже ободряющие. Так что, захлопнув рот, я успокоился.

Возглавлял процессию, высокий, крепкий на вид молодой человек, серебристые в позументах одеяния которого, выдавали его принадлежность к службе патруля. На его левой груди была уже знакомая, только ярко зеленая шестиконечная звезда, в обрамлении молний, с изображением серебристого, не то диска, не то шара. А на голове у него красовался зелёного металла обруч, с зеркально отблескивающим камнем в центре лба. Темный ежик волос, пристальный, изучающий, слегка насмешливый взгляд серых глаз, прямой нос, плотно сжатые губы, волевой подбородок, говорили о великой силе и твердости характера этого субъекта. В руке он держал какой-то предмет, напоминающий короткий жезл из голубоватого металла. Приблизившись, он направил его на меня, а затем, слегка кивнул, как бы с чем-то соглашаясь. После чего стоявшие позади него тоже подошли к нам, и окружив стали молча, как показалось, настороженно разглядывать меня.

Среди них были мужчины и женщины. Нет, скорее парни и девушки. Причем совершенно юные. Поскольку до сих пор я не видел ни одного ребенка или старца, возраст всех кого я успел здесь встретить, по крайней мере, внешне не превышал восемнадцать-двадцать, а некоторым из них я не дал бы и пятнадцати. Например, вот этому чуду в розовой тунике со звездой молочно белого цвета на левой груди, и таким же белым обручем с бледно-розовым камешком в центре, охватывающим ее прекрасную головку. Длинные светлые волосы, нежные, почти детские черты лица, тонкая, вся какая-то хрупкая, она не отрываясь, внимательно изучала мое лицо, и этот взгляд ее ярко голубых влажно поблескивающих глаз, казалось; проникал в самое сердце. В нем читалась какая-то не ясная тревога и волнение, которые тут же передались и мне. Обернувшись, и найдя взглядом Романа, я еще больше встревожился. Мой провожатый неожиданно изменился, и выглядел откровенно напуганным. Его бледное лицо все было в бисеринках пота, а выпученные глаза едва не выскакивали из орбит. Проследив за его взглядом, я понял на кого, точнее, на что он так таращится. Это был тот самый жезл, что держал в руке, между прочим, до сих пор целя в меня, здоровяк в серебристой хламиде.

Не знаю, сколько это все продолжалось, но вот медленно, словно с усилием, глава процессии опустил непонятную игрушку, после чего коротко пробасил:

— Полноценен.

Тут же находящиеся рядом, все разом загомонили, наперебой пытаясь не то сказать, не то спросить меня о чем-то. На их лицах снова появились улыбки и, даже казавшийся до этого, холодным и неприступным обладатель странного жезла, зеленой звезды и по всей видимости, серьезных полномочий, попытался изобразить нечто вроде приветливой гримасы.

Тут я почувствовал, что кто-то настойчиво теребит меня за руку, и наклонившись, увидел прямо перед собой то, самое голубоглазое чудо.

Ухватив своими тонкими пальчиками мое запястье и заглядывая мне в глаза, она, радостно улыбаясь, что-то лопотала, но сквозь общий гвалт я ничего не мог расслышать.

Со всех сторон доносились отдельные фразы:

— Поздравляем! С рождением! Как звать тебя красавчик? Мы все так ждали!

Когда я в конец одурев от этого шума, перестал что-либо соображать, а моя и без того переутомленная голова решила было взорваться, раздался громкий голос:

— Внимание!!!

И все вдруг как-то сразу затихли. Словно некто большой и сильный взял, и выключил звук.