Дм Мой или Шанс №2: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

То самое чудо в розовой тунике, что запомнилось мне при встрече совсем недавно, оказалось Златой счастливой. Эта милашка, которой едва дашь пятнадцать, в миру — Дарья Извольская, являлась главой и идейным вдохновителем третьего движения, так называемой свободной любви, состоящего только из девушек.

Четвертая группа — моллокийцы. Эти граждане жили вообще по каким-то странным, если не сказать безумным нормам. Там практиковались всевозможные извращения; мужеложство, лесбийские сношения, массовые оргии и все прочие проявления эротического помешательства. Одевающиеся в совете в белые с красным одежды, гипер озабоченные граждане, вдохновлялись личным примером и сексуальными подвигами индийской красавицы — Моллоки.

Пятая компашка, уже знакомые мне по картинкам, и виденные в действии — зеленые. Эти ребята ратовали за сохранение уникальной биосферы дома, утверждая, что пока жива растительность и все мы будем живы, а как только начнется вымирание каких либо видов растений, нарушиться естественный баланс и тд. И тп. Возможно кто-то из них и стремился сберечь ту самую, уникальную биосферу, но в основном вся эта компания была настроена любым способом преодолеть барьер, и вырваться за пределы купола. Некоторыми идейными вдохновителями и главными организаторами этой группы, в прошлом, было проведено масса всевозможных, весьма и весьма опасных экспериментов, в попытке приблизиться к силовому полю. Используя украденных и переоборудованных киберов, эти шустрые ребята, устраивали различного рода повреждения, в том числе и жизненно важных систем дома, пытаясь как они считают, искусственно создать такую ситуацию, при которой дом сам отключил бы защитный купол и выпустил всех жителей на (свободу). По предположениям специалистов, именно эта компания стала причиной столь многочисленных негативных изменений, произошедших за последнее время, и заметно ухудшивших работу всех систем дома. В совете и в повседневке, они ходили в соответствующих названию их партии — зеленых балахонах. Во главе этого движения стоял великий спорщик и идеалист — Сергей Ершевских.

Шестые, вершители. Группа мистиков и паранормов, в совете одевающиеся в кирпичного цвета торжественные одеяния, которые практиковали акультизм, магию и все тому подобное. Главным там был известный своими паро-психологическими способностями — марвин мэлдон, по кличке Шаман.

Седьмую, так называемую партию кайфа, основал бывший психолог и философ — Они Гераскас.

Как я понял, аутисты — это группа единомышленников, убежденных будто дом это ни что иное как комфортабельная тюрьма, и все кто здесь оказываются, обречены на вечное заточение. От чего бессмысленно, по их мнению, к чему-либо стремится, а нужно брать от этой жизни все, то есть жить в кайф. Большинство из них это законченные наркоманы и алкоголики, несмотря ни на что стремящиеся каждое мгновение жизни прожить как последнее. Кстати, одна из самых больших политических партий в совете. Одеваются они, как правило, в одежды светло-голубого цвета.

И наконец, восьмые, те самые — Законники. Черные с желтыми позументами их костюмчики мне хорошо запомнились.

Взгляды которые бросали на меня эти ребята, там в холле, и сейчас кажутся мне очень многообещающими.

Приторий почему-то особенно подробно, и с каким-то раздражением, поведал мне о том что законники — это организация, ратующая за неукоснительное соблюдение всех законов и правил дома. В нее входят все, якобы желающие следить за порядком, своего рода народная дружина. Но за этой вывеской прячется организация, члены которой считают что чем меньше жителей останется в доме, тем дольше хватит его ресурсов. Так же многие из них являются тайными осведомителями, внедренными в другие группы с целью разведки и сбора данных. Заведовал всем этим, полный отморозок по кличке — Али баба. Бывший воин какой-то радикальной группировки, настоящее имя которого было тайной даже для его последователей.

Девятой, и довольно внушительной силой, обладающей правом координатора в совете, был сам — Приторий. Этот, на вид молодой совсем еще парень, играл в совете роль некоего контрольного органа, не допускающего принятия фатальных для дома решений.

Да, здесь было о чем призадуматься. И пока, размышляя обо всем увиденном, я сидел, тупо уставившись на пустую стену, глава патруля успел заварить нам по чашечке кофе.

Приняв из его рук ароматный обжигающий напиток, я как бы невзначай поинтересовался:

— Скажите Приторий. Вы с каждым новорожденным так возитесь? Уж больно все подробно как-то. И вчера. И сегодня.

— Видно не ожидавший подобного Приторий, посмотрев как-то странно на меня, задумчиво ответил:

— Нет. Алекс. По определенным независящим от меня причинам, бывают ситуации когда я вообще ничего не рассказываю рожденному. Не хочу стать виновником твоего возможного элитарного самоопределения, то есть — обычной гордости, но приходится констатировать что твой случай особенный. Дела в доме обстоят так, что с каждым годом рожденных приходит все меньше, а население неуклонно сокращается. Ты появился после довольно продолжительного периода, когда в течение почти двух десятков лет, здесь появилось всего пять полноценных и около сорока пяти пустышек! — и видя мой вопросительный взгляд, пояснил: — Пустышки, Это необъяснимые сбои в работе воспроизводящей системы дома. На свет появляется только оболочка, как правило, внешне очень напоминающая человеческое тело, но на поверку оказывающееся чем-то вроде макета, или имитации живого организма. Так вот. Этих имитаций последнее время было так много, что большинство в совете начало беспокоиться. А в последние три года вообще не было никого. Поэтому твое рождение стало своего рода сигналом. И я принял решение слегка изменить правила. Ну а что касается тебя лично, то по предварительным данным, которые будут уточнены в процессе инициации, твой первоначальный статус будет составлять не менее 500 единиц. Это поверь очень много. Как определяется данное число единиц? Информация по рожденному в первые же секунды после появления на свет, приходит на личные линейки членов совета. Как и почему это происходит, никто не знает. Но факт остается фактом. В течение минуты, все заинтересованные граждане дома могут узнать твои основные данные. А дальше происходит первичная оценка. Каждый имеющий право голоса в совете, может участвовать в ней, вне зависимости от принадлежности, выставляя баллы по единой системной шкале. Результат огласит совет во время официального утверждения полноценности и гражданства. А пройдя инициацию, ты сможешь увеличить еще больше эти показатели. Именно во время твоей первичной оценки, по моим данным, ты уже набрал больше пятьсот единиц. Так что если все останется в этих пределах, то скорее всего твой статус таким и будет.

— И взглянув на свой коммуникатор, поднимаясь из-за стола, он закончил: — Ну что ж, пора. Нас наверное, уже ждут.

Выходя вслед за этим здоровяком из кабинета, я вдруг ощутил нервную дрожь в коленях. Все выше сказанное почему-то сильно встревожило. Сейчас как я понял, будет решаться моя дальнейшая судьба. И от того как я себя поведу там в совете, по всей видимости очень многое зависит.

Зал заседаний совета, во всех отношениях был местом весьма примечательным. Здоровенный, мест на 1000 зал, представлял собой полу амфитеатр со сценой в центре, и поднимающимися вверх полукругом рядами кресел. Светящийся потолок, искрящиеся, словно переливающиеся всеми цветами радуги стены. Тут и там множество ярких декоративных растений. Играющий необычайно красивой, будто всплывающей откуда-то из глубины подсветкой стеклянный пол. Войдя вслед за Приторием в заполненный до отказу зал, я поначалу оробел, видя столько народу, и такую яркую, вычурную роскошь. Но заметивший мою растерянность, и направивший меня к стоящему в стороне ряду кресел — Приторий, незаметно сжал мое плечо, напоминая, что я ни в коем случае не должен выглядеть испуганным малышом перед этой, столь добродушной, но все же вполне себе на уме компанией взрослых.

Осторожно присев в одно из шикарных кресел, я огляделся получше. Справа от меня, на стене, задрапированной с двух сторон какой-то тяжелой на вид, переливающейся в лучах софитов тканью, я увидел огромное стилизованное изображение круга из десяти разноцветных звезд, в его центре, зеркальной пирамидой посверкивал своими гранями дом, на куполе которого сияла маленькая серебряная звездочка. Под этим переливающимся яркими светлячками изображением, на большой сцене располагался совет избранных, состоящий из восьми верховных, и отдельно стоящего кресла Притория. Я сразу узнал всех главных представителей восьми основных партий дома. Ближе всех ко мне, в роскошном Розовом кресле, сидела, ласково улыбаясь миловидная и такая безобидная внешне, Злата счастливая. Она, изредка бросая на меня многозначительные взгляды, перебирая пальчиками какое-то украшение, висящее на шее, тихо переговаривалась с сидящим рядом Сергеем Ершевских, голубоглазым, немного лопоухим парнем. Он восседал на таком же кресле, только зеленого цвета. Далее, в свободных позах хозяев жизни развалились на своих цветных тронах остальные члены совета. Глумливо ухмыляющийся чему-то Они Гераскас, глуповатая физиономия которого вызывала какие-то забытые ассоциации, связанные со смехом, детьми и прочим. Рядом с ним, бесстыдно закинув ногу на ногу, сидела в немыслимо короткой белой тунике, жгучая брюнетка и совершенная красавица Моллоки. На ее точеном личике легко читалось, как сильно неприятно ей все это общество, и что лишь обязательства главы совета не позволяют ей в сию же минуту покинуть данное отстойное сборище. Немного поодаль сидел настороженный и весь какой-то напряженный Черный Али. Со своей смуглой кожей и черными, как смоль волосами, одетый в такой же черный с желтыми змеями халат, он выглядел как-то уж слишком зловеще. Сидящий рядом с ним белоснежный Арий, являл собой прямую противоположность и казался таким лапочкой, добрым милым и пушистым, что я невольно заподозрил некий пиар ход.

Следующим восседал на своем ярко алом кресле Леон Лукин. Все это время он гипнотизирующе в упор глядел на меня, словно пытался прочесть что-то на моем лице. А последним в ряду верховных, величественно восседал юноша, почему-то вызвавший у меня множество вопросов. Приторий почти не говорил о нем. А между тем, этот молодой человек с пронзительным взглядом глубоко посаженных льдисто-серых глаз, несомненно, был опасен. Казалось что я упустил нечто очень важное, касающееся этого мрачного типа, которого все здесь именуют Шаманом. Нужно будет подробнее расспросить ребят, что это вообще за компания.

Понемногу в зале установилась тишина, и поднявшийся с места Приторий, заговорил своим густым басом, усиленным во много раз звукоаппаратурой, спрятанной где-то в недрах мельтешащих яркими огнями стен:

— Уважаемый совет! Уважаемые граждане дома! Дорогие мои друзья! Я рад приветствовать всех собравшихся здесь! В этот знаменательный день, нам с вами предстоит определить достоин ли новый рожденный, который сейчас находится перед вами, величайшей чести, стать полноценным гражданином и равноправным жителем нашего прекрасного дома! За все то время, пока происходила предварительная оценка, Алекс, а именно так зовут нашего новорожденного, набрал пятьсот единиц по стандартной шкале. И сейчас, каждому из вас предстоит подтвердить свою оценку, или изменить ее в зависимости от ваших взглядов и предпочтений. А пока, вы можете свободно просмотреть еще раз все необходимые данные, и если нужно задать интересующие вас вопросы.

Присутствующие после этих слов, как-то сразу зашевелились, а в отдельных частях зала, образовались некие группки высокостатусных граждан в одноцветных балахонах, которые обсуждая что-то, оживленно жестикулировали. Так продолжалось минут десять. После чего, наблюдавший за происходившим голосованием по коммуникатору — Приторий, вновь встал со своего места, и подняв руку, призывая собравшихся к тишине, провозгласил:

— Итак, дорогие граждане, мне сегодня, впервые за три года, предоставляется честь поздравить вас с новым полноценным и полноправным жителем нашего дома! Объявляю! Новорожденный Алекс, дошедший к нам четырнадцатого, четвертого, девятьсот семьдесят второго, властью совета признан полноценным гражданином! Обладающим всеми правами свободного жителя! Получающий в сегодняшнем предварительном голосовании семьсот единиц начального статуса!

Раздались аплодисменты. Я, как и был наставлен Приторием, поднявшись с места, склонил голову в благодарном поклоне, и так простоял все то время пока звучали поздравления.

— А теперь, — продолжил свою речь Приторий, когда публика немного успокоилась, — наш новорожденный должен принять свой новый статус, и подтвердить готовность соблюдать известные всем обязательства. Мы услышим пред советом, готов ли он неукоснительно соблюдать все законы и правила, утвержденные в доме. Итак, новорожденный Алекс. Ознакомлен ли ты со всеми постановлениями совета, касающимися правил поведения в общественных, а так же отведенных для проживания местах?

Я как мы и договаривались, громко и отчетливо ответил:

— Да!

— Ознакомлен ли ты с тем что грозит нарушителям законов и правил, утвержденных в доме?

Я так же громко и отчетливо гаркнул: