Песнь Виноградной Лозы. Запах трав: читать начало книги онлайн

Данная кивнула и пошла дальше.

Представительский дом иллирийской семьи как скала возвышался в конце холма. Это одиноко стоящая башня, со множеством окон, была совсем не похожа на другие дома знати. Дом был каменный, четырёхэтажный, лишённый окон первый этаж был предназначен для хозяйственных нужд: кухни и бойлерной. Остальные три этажа занимало семейство брата. На первом жилом этаже были комнаты самого главы семейства, с одной стороны, и комнаты для офицеров, в которых на нынешний момент проживал Тил со своей сестрой, кормилицей Алеся. На втором этаже были квартиры для девочек и детская для трёхлетнего сына, живущего вместе с матерью, когда-то учившей дочерей Парма. А уже под самой крышей были квартиры мальчишек. В одной жили Алесь с Приамом и домашним рабом, в другой Кузька вместе со своим братом Гектором, ровесником Сурика, и педагогом.

По столовой как раз носилась эта рыжая парочка. Кузька пытался догнать Гектора и дать ему затрещину из-за того, что брат подсунул ему ежа в кровать. Гектор же, перепрыгивая через стол, стулья, убегал, оставляя за собой перевёрнутую мебель. Женщина Пармения хихикала над ними, комментируя их действия карапузу, сидящему у неё на коленях. Ну она сама не намного старше резвящихся здесь мальчишек. Алесь встретил Данаю в дверях столовой, забрал корзину с выпечкой и тут же вцепился в плюшку зубами. Даная потрепала его по рыжим волосам.

— Отец-то где? — поинтересовалась она.

— На кухне, во, вроде идёт, — с набитым ртом ответил мальчишка.

На лестнице снизу послышались шаги, первым вышел Тил в столовую. Он перехватил бегущего на него Кузьку. Кузька дёрнулся пару раз под мышкой у черноволосого молодого мужчины, потом обвис как тряпочка. Тиски, куда мальчишка попал, были всё равно, что железные. Гектор, обежав брата на всякий случай подальше, чтобы ни рукой, ни ногой тот не достал, показал ему язык и целенаправленно рванул к корзинке с ватрушками, чмокнув принёсшую их женщину в знак приветствия. Трёлетний малыш, лишившийся столь интересного представления, заревел.

— И что мой львёнок воет? — снизу наконец поднялся рыжий гигант Пармений. Подхватив сынишку, он подкинул его вверх пару раз. Тот радостно рассмеялся. Мужчина вернул мальчика женщине и решительным шагом направился к сестре.

— Дан, пошли поговорим…

Алесь прихватил с десяток ватрушек и витушек и пошёл следом за отцом и тётей. Они перешли в противоположную часть дома, вторую квартиру на этаже, где размещались комнаты Пармения.

Данная привычно вздрогнула на чучело медведя, стоящее в тёмном углу коридора. По всему помещению, под потолком, были развешены трофеи Алеся, заядлого охотника. Здесь были и кабаньи морды, и оленьи, и даже чучела тетеревов. Дверь в первую комнату, где жил педагог, ещё самого Пармения была открыта. Там валялись расшнурованные сапоги, на столах в беспорядке набросана кожа, видимо, тот что-то мастерил. Казалось, свалка из комнаты, готова высыпаться в коридор. Парм смутившись поспешно прикрыл дверь от взгляда сестры и пригласил её в свою чисто убранную спальню. Ковёр был и на полу, и на кровати. На полукруглом столике у окна лежала узорчатая салфетка, явно вязанная его женщиной, такая же лежала на ковре, при двери из комнаты педагога. Точно, эти уродливые салфетки вязала эта рыжая, которая даже не поздоровалась с ней, Данаей.

Алесь пододвинул стол к кровати, сложил на него витушки с ватрушками. Данная с братом сели на кровать, всё равно больше сидеть было не на чем. Алесь так и остался стоять.

— Дан, ты тут остаёшься, — издалека начал рыжий гигант. Взяв ватрушечку он пару раз её укусил. Данная ждала, когда же наконец брат разродиться.

— Тебе тут за всем присматривать…Вот Олежа только от лошадей вернулся, что-то с ними не то… Ну те лошади, что мы с севера закупили. Квёлые они какие-то.

— От меня-то что хочешь? — Данае к молодняку только лошадей не хватало. Она же нормальный человек, а не рехнувшаяся лошадница, как наложница Филиппа, что ему Сурика родила. Она уж лучше на бричке, запряжённой спокойными мулами доберётся, чем верхом, не столь эффектно, но зато живая.

— Ну пригляди, больные они что ли? Не знаю, не понимаю — сокрушённо вздохнул брат, начиная вторую ватрушку.

— Гешу попроси, он лучше меня в болячках понимает, — женщина протянула Алесю витушку, чтобы не стоял столбом.

— Гегелох уже смотрел, проклятий говорит нет, здоровые, но Олежка считает, что что-то не то.

Сын согласно кивнул.

— Дан, ну просто присмотри, может ты, что поймёшь.

Данная вздохнула, ей ещё лошадей не хватало…

3 глава

Сегодня их станет пять. Мальчишки решили принять Ясона в свою ватагу. Сегодня они будут проводить посвящение.

Илька проснувшись потянулся, предвкушая весёлый день. Главное не совпасть с девчонками. Вчера Кали, сестра, говорила, что будут выяснять отношения с дочерями Филиппа и их группой. Часть девчонок считала себя дриадами, и властительницами леса. К ним, как раз, его сёстры относились. Другая часть — амазонки, во главе с Фессалоникой, тоже претендовали на лесные угодия. Эта Лонка вообще считает себя самой главной во всём, житья никому не даёт. Вон дядька Филипп к ним в дом Сурика постоянно отправляет, когда отсутствует, боится, что сестрица ему шею свернёт. Не то, что бы собственноручно, но подобьёт младшего братца на спор с объездкой лошадей, и подсунет великому наезднику, бешенного скакуна. И не будет у неё братика. Лонка она такая, с ней лучше не связываться.

Вставать Ильке очень не хотелось. Вот так бы весь день проваляться. И что бы никто тебя не трогал, никого не видеть, просто нежится в кровати. Грамматики сегодня не будет, зато стихосложение и языки. После того, как его стихи в Митиленах не были одобрены, мальчишке вообще за них браться не хотелось. Даже если дядька Филипп прав, и не в том таланте речь, который в человеке, а именно в серебреном эквиваленте… то становиться ещё противнее. Не может всё продаваться и покупаться… В сказаниях о героях, они всего добиваются сами, своей силой, мозгами, божественным даром… А теперь всё покупается. Вон зимой Приам собирается на игры идти, заявку уже подали, и что, там тоже всё оплачено будет? Илька закрыл глаза, что бы не видеть весь этот Мир. Нет, он так не хочет. Он пойдёт по жизни так, как герои древности. Он большой и сильный, он не будет ни продавать ни покупать. Хитрить, как дядька Филипп, это же насколько надо презирать других людей….

Всё таки вставать надо, но так не хочется. Илька пересилив себя сел в кровати. Рядом воткнутый в раму окна, в свете осеннего солнца, светился новый нож. Атта уже уехал, не разбудив сына попрощаться, но видно, что заходил к нему в мезонин, принёс новый клинок. Парень взял его в руки, покрутил, Атта выковал его ночью, вплетя в железо свет луны. Илька придирчиво оглядел оружие, хороший ножик выковал, когда он ещё сможет сам такой сделать… Вот общаться с железом под руководством Аттала он учится с удовольствием.

Всё, наконец он встал. День начался, со всеми своими подарками и неожиданностями.

Когда Илька спускался со своего мезонина, сёстры уже сидели за столом, там же был Сурик, а старая кормилица Атты хлопотала вокруг.

— О! Сплюша! — обрадовалась его появлению Клеопатра, старшая сестра. Парень поцеловал сестёр и брата, если так можно назвать Сурика, подсел к ним.

— Видел, что твой Лиапп нарисовал? — сестры выложили на стол перед ним пару портретов. — Кто глядя на них нас замуж возьмёт?!

Илька рассматривал творческие шедевры своего педагога. Сестры в сине-зелёных оттенках выгладили несколько претензеозно мало кто решиться сделать предложение красавицам из лесного царства. Это была идея Клео, найти себе мужа по переписке. Естественно, Калка последовала примеру сестры. Две сине-зелёные дриады хищно смотрели на него с портретов. Лично он бы, письма от таких красавиц спрятал бы куда подальше, опасаясь за своё здоровье.