Альфа и Омега (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Несколько секунд Йон просто молчал, глядя на меня, и сейчас я видела перед собой не альфу, но растерянного, уязвленного и ничего не понимающего ребенка, которого отчитали и поставили в угол за то, в чем он не видел никакого проступка. На секунду мне показалось, что сейчас он развернется и уйдет, оставив меня с ними одну. Этого бы я, наверное, уже не вынесла и поэтому, сжав его руки, горячо зашептала:

— Пожалуйста, не бросай меня. Не заставляй проходить через это в одиночку. Ты нужен мне, Йон, так что, пожалуйста, соберись и помоги мне справиться с этим. Я не смогу одна, я… просто не смогу.

Он медлил пару секунд, что показались мне вечностью, а потом, встряхнув отяжелевшей головой, неохотно кивнул и произнес:

— Хорошо, послушаем, что этот большой хер имеет нам сказать.

Когда мы вернулись к Джен и отцу Горацио, те сидели на одной из свободных скамеечек чуть в стороне от фонтана. В погожие дни здесь было не протолкнуться, но сегодня было прохладно и пасмурно, и потому даже в самом людном и популярном месте города можно было найти где притулиться. Судя по всему, священник уже полностью пришел в себя после их стычки с Йоном, а сам Йон нарочно сел на противоположный от него конец скамейки и практически не участвовал в разговоре. Но, по крайней мере, больше не грубил и не лез на рожон, так что, можно сказать, мы обошлись малой кровью.

— Мой брат глубоко убежден, что истинная связь это единственный способ, с помощью которого наша раса смогла бы спастись от вырождения, — начал свой рассказ отец Горацио после моих неловких и косноязычных извинений за поведение моего спутника. — Он считает, что в древние времена, в эпоху Чистых дней, альфы и омеги заключали браки только с теми, кто был связан с ними божественной волей, и именно благодаря этому у них рождалось здоровое потомство. А затем произошло Грехопадение — кто-то вступил в преступную, не одобренную свыше связь против воли Великого Зверя. И их дети стали первыми не-бестиями, лишенными дара связи с божеством внутри себя. После этого крамольного поступка Великий Зверь разгневался на своих детей, что не ценили его дар единственной вечной любви, и запутал им дороги друг к другу. Истинные связи стали встречаться все реже, и двум разделенным половинкам стало все сложнее отыскать друг друга. Наша раса становится все более и более малочисленной, и единственный способ остановить это, по мнению моего брата, это вернуть бестиям их первоначальную чистоту.

— Но как это возможно? — не поняла я. — И как это связано со мной и Йоном? Чем мы можем помочь?

— Не вы лично, — покачал головой священник. — Ваши метки. Ваша связь. Мой брат убежден, что способен, достаточно глубоко изучив ее, воссоздать искусственно.

— Искусственно? — повторила за ним я, путаясь и теряя логическую нить повествования все больше. — Каким образом?

— Церковь хранит множество тайн, Хана, — с неохотой признал отец Горацио. — Многие из них неведомы даже мне. Все то, что в прежние века называлось магией, теперь возведено в ранг божественного чуда и прибрано к рукам сильных мира сего. Вы слышали историю этого фонтана? Говорят, что его построили безбожники, которые наполнили это место своей собственной магией, не имеющей ничего общего с Великим Зверем. Церковь пыталась отыскать и заклеймить их, но ее поиски так и не увенчались успехом.

— Нет, такую версию его появления я не слышала, — вынуждена была признать я, наскоро прокрутив в голове статью Кори МакДонала.

— И неудивительно, — кивнул тот. — Церковь не единожды переписывала историю, в том числе даже такие крохотные и, казалось бы, незначительные ее кусочки. Меня привела в ее лоно вера и желание познать таинства природы и нашего предназначения, но я не всегда соглашался с ее методами и способами получить желаемое. То, что мой брат хотел с вами сделать, это… неправильно. И если бы я знал об этом с самого начала, то никогда бы не отправил вас к нему. Но мы бываем на удивление слепы, когда речь заходит о наших близких, не так ли?

Я кивнула. Мне это было отлично известно.

— Значит, он вовсе не собирался помогать нам избавиться от нее? — тихо спросила я, в некотором роде понимая, что задаю бессмысленный риторический вопрос. — А это вообще… возможно?

— После того, что я узнал о планах брата, я… с головой погрузился в изучение этого вопроса, — серьезно ответил отец Горацио. — И мне наконец улыбнулась удача. Я нашел в одном источнике упоминание подобной процедуры. Ее провели в Средние века после того, как истинной связью оказались скованы наследник знатного рода и простолюдинка. Из-за этой связи он не мог… вступать в интимную близость с другими омегами, что ставило под угрозу продолжение рода, а принять в семью крестьянку считалось по тем временам совершенно недопустимым. Поэтому Церковь провела особый, экспериментальный ритуал, после которого связь была разорвана.

— В самом деле? — не поверила своим ушам я, невольно расплывшись в радостной, полной надежды улыбке. — Значит, это возможно? Правда?

— Мне приятно, что мои слова вызвали у вас такой бурный восторг, Хана, — улыбнулся священник. — Кажется, эта проблема вас действительно извела.

— Так и есть, — рьяно закивала я. — Я очень хочу избавиться от этой метки и вернуть свою прежнюю жизнь.

Сердце предательски заныло. Конечно, я хотела совсем не этого на самом деле, но мои подлинные желания невозможно было осуществить, а значит надлежало и вовсе о них забыть. И разрыв это проклятой связи стал бы первым и самым необходимым шагом на пути к этой благой цели.

— Значит, вы уже знаете, как это сделать? — вдруг подал голос Йон. Он снова обратился к священнику на «вы», но я все равно чувствовала затаенную агрессию и неприязнь внутри него. Впрочем, то, что он хотя бы сумел подавить их, уже было хорошо.

— Пока… нет, — с неохотой признал отец Горацио, подчеркнуто не глядя на молодого альфу. — Но я знаю, в каком направлении копать, так что это теперь только вопрос времени.

— А что если… — Я не знала, как это выразить, но чувствовала, что если промолчу, то перестану себя уважать. — А что если отец Евгений прав? И наша связь может… помочь нашей расе?

— И думать забудь, Хани! — воскликнула Джен, и, судя по взгляду Йона, он, кажется, впервые был совершенно с ней солидарен. — Что бы ему ни понадобилось от вас двоих, это может быть опасно. Отец, скажите ей.

— Она права, Хана, — согласился тот. — Мне удалось узнать лишь немногое из его планов, но, как я понял, постижение сущности истинной связи сопряжено с определенным риском для носителей ее метки. Именно поэтому я и счел своим долгом предупредить вас.

— И никто не гарантирует, что этот фанатик окажется прав, — решительно стиснув мою руку, добавила подруга. — Лишь разорвав эту связь, ты будешь в безопасности от него. И наконец сможешь вернуться домой.

Я рвано выдохнула. Боль вспыхнула в груди внезапно и так же резко угасла, и я могла только догадываться, кому из нас двоих она принадлежала. Может статься, что обоим. Только вот в Йоне говорили его инстинкты и нежелание пускать другую альфу на «свою территорию», а во мне — чувства, которых я никогда не хотела испытывать к такому, как он. Скорей бы в самом деле все это прекратилось. Нет ничего мучительнее, чем осознавать, что мужчину, в которого ты влюблена, тянет к тебе исключительно треклятая биология, в то время как ты сама зачем-то мечтаешь с ним состариться и пить мятный шоколад каждый ноябрь всю оставшуюся жизнь.

— Я сообщу, как найду полноценное описание ритуала, — подвел итог отец Горацио. — Буду поддерживать с вами связь через Джен, если вас обеих это устроит. Так я с меньшей вероятностью подвергну себя или вас опасности.

— Хорошо, — согласилась я. — Простите еще раз за то, что мы так накинулись на вас поначалу. Я… правда не ожидала, что после всего, что было, смогу снова поверить кому-то из служителей Церкви.

— Я понимаю, — согласился он, вставая и снова натягивая маску на рот и нос. — Благодарю вас за то, что дали мне шанс искупить свою вину перед вами. Будем на связи.

Он коротко поклонился нам с Джен, но даже не взглянул на Йона. Стоит полагать, что после всего, что сегодня здесь было, их неприязнь теперь совершенно взаимна. Я внезапно осознала, что мой альфа в принципе, кажется, был не способен поддерживать ровные и спокойные отношениями с другими представителями своего вида. В Доме, окруженный омегами, он был сама доброта и заботливость, присматривая за каждой, как за родной сестрой (ну или братом, если речь шла о Медвежонке). А стоило ему столкнуться нос к носу с другим альфой, который хотя бы в малой степени претендовал на что-то, принадлежащее ему или просто бросал ему вызов, он сразу превращался в перекачанного гормонами подростка, не способного себя контролировать и одержимого идеей всем доказать свое превосходство. Двойственность его натуры не переставала меня поражать — порой он был совершеннейшим ребенком, озлобленным, жадным и неуступчивым, а порой казался мне мудрее и опытнее меня самой. Иногда мне хотелось надавать ему затрещин и поставить в угол, а иногда — чтобы он поставил в угол меня. И как следует наказал в самом непристойном из возможных смыслов. Эти эмоциональные качели выводили из себя, и в них совершенно точно не было ничего нормального и здорового, но пока наше влечение друг к другу проистекало исключительно из истинной связи и обуславливались только ею, по-другому, наверное, и быть не могло.