Ридди: Была бы кстати
Гарри: Я хочу услышать тебя
Гарри: Можно?
Слегка нахмурившись, я глянул на гигантскую игрушку, занимающую всю кровать, и так и остался стоять.
Звонок раздался буквально сразу же, чуть ли не заставив меня подпрыгнуть из-за неожиданно высветившегося входящего звонка от «Ридди». Мазнув по экрану, я тотчас поднёс телефон к уху и закусил губу, когда услышал:
— Гарри… — хриплый голос пробрал до мурашек, и в штанах стало до боли тесно.
Я, прижав телефон к уху плечом, мгновенно расстегнул джинсы:
— В каком ты состоянии?
Шумный выдох стал многообещающим намёком, как и его сиплое:
— В ужасном, паршивец.
Тихо рассмеявшись, я сжал ставший в мгновение каменным с подачи Риддла стояк, неспешно проведя рукой по всей длине, отчего дыхание слегка сбилось, и, казалось, Том такую перемену сразу же заметил:
— Ты у себя?..
— Стою на том самом месте, где ты застукал меня перед экзаменом.
Его ответный смешок смешался с едва различимым мычанием, и очередной табун мурашек пробежал по коже, заставляя поёжиться и задрожать в предвкушении:
— Не боишься, что кто-нибудь зайдёт?
— О-очень, — еле слышно протянул Том, но слова были не лишены привычной насмешливости.
— Считай это местью за вчерашнее.
— Подумай… ещё. Это чересчур тривиально, — порывисто прошептал он, а я стал размеренно двигать рукой, ловя каждый издаваемый им звук.
— И тем не менее ты возбудился… — в тон ответил я, растирая капли выступившей смазки, и еле слышно простонал, одновременно представляя, как он обхватывает ладонью оба члена и начинает двигать рукой в размеренном темпе, а я тем временем кусаю его губы, вылизываю рот, усеиваю шею такими же отметинами…
— Абсурдно, правда? — сбивчиво спросил Том, и дыхание стало каким-то свистящим, будто он выдыхал сквозь стиснутые зубы.
— Абсурдно то, как сильно я хочу тебя сейчас, хоть у меня всё болит и…
— Гарри, — перебил он меня полустоном и вновь повторил, будто в мольбе: — Гарри…
— Хочу тебя до дрожи, — выдавил я из себя, чувствуя, как на лбу выступает испарина, а в горле становится сухо.
Чужие вздохи стали прерывистыми и частыми, словно при длительном забеге, и внезапно оборвались, за чем последовало непонятное шипение и ругательство, которое нельзя было расшифровать. Я вильнул бёдрами, тоже зашипев от саднящего жжения внутри, но этот болезненный отголосок стал тем, что подстегнуло волну наслаждения, накрывшую меня с головой.
Толкаясь в собственный кулак, я чуть не выронил телефон и сильнее прижал его к уху, чувствуя исходящее от экрана тепло, будто раскалённое дыхание Тома, ласкающее шею.
— Ты уже?.. — прошептал я в трубку и услышал его положительное мычание, за которым последовал странный скрип и шелест.
— Чёрт… — вполголоса пробурчал он, сдавленно выдыхая и шурша бумагой. — Я должен стребовать компенсацию за моральный ущерб.
— Какие мы чувствительные. — Хрипло рассмеявшись, я тотчас застонал, стоило движениям руки стать резкими и неконтролируемыми мной, а он притаился на том конце, похоже, вслушиваясь.
— Ты… ты будешь на ярмарке?..
— Буду.