— Я не прикладывал дуло пистолета к его виску, заставляя делать ставки, — пожал он плечами, сунув руку в карман. — Разве не ты виновата, что не уследила за собственным мужем? Подобная небрежность заставляет меня сомневаться в твоей способности растить Дельфи. Интересно, какие отговорки он изобретал, испаряясь на ночь глядя, — на его лице расцвела обворожительная улыбка, что заставило Беллу взвыть, рассержено и отчаянно одновременно. — Не знаешь, успел ли он приписать несколько своих проигрышей в качестве государственных расходов, как думаешь?
— Ты угрожаешь мне?
— Нет, всего лишь возмущаюсь как добропорядочный гражданин, что некоторые тратят деньги налогоплательщиков на свои, гм, пристрастия?
Белла фыркнула:
— О! — И, кажется, она взмахнула руками, так как я увидел часть женской кисти с тонкой полоской часов: — Как будто я не знаю, как именно сколотил своё состояние твой законопослушный папаша!
Риддл наклонил голову к плечу, заинтересованно прищурив глаза:
— Что не мешало тебе с ним спать. Не заставляй и меня вспоминать…
— Замолчи! — гневно оборвала она его на полуслове, и теперь в поле моего зрения показались обе руки. А я завис, гипнотизируя их взглядом и мысленно охреневая от полученной информации. И это свою семью я считал странной… — Ты хоть осознаёшь, что оставил Дельфини без дома?
— У Дельфи есть дом и не один — не переигрывай, Трис. Я предложил тебе сделку — ты слишком долго думала, пытаясь потянуть время. Прими моё предложение и живи как хочешь. Можешь уехать в кругосветное путешествие, поселиться на Ибице, снова выйти замуж, делать что душе угодно — мне без разницы.
— Я не хочу жить отдельно от Дельфини — я её мать!
— А я её отец, и тоже не хотел. Однако ты не оставила мне выбора. Теперь же выбора нет у тебя. Хочешь, можешь поселиться где-то поблизости, — усмехнулся он, склонив голову набок, — и навещать её, но исключительно в ЭТОМ доме.
— С тобой? — язвительно спросила она, и я заметил движение сбоку. Беллатриса почти поравнялась с моим креслом: один лишь поворот головы, и та — о, сюрприз! — могла меня увидеть. Но сейчас всё её внимание было сосредоточено на Риддле, как и, казалось, гнев всего мироздания. — Ты совсем обезумел, Том, — вновь перешла она на шипение, — Дельфини не согласится — она меня любит!
Внешнее хладнокровие Риддла дрогнуло, точно рябь на воде. Глаза сузились, а ноздри раздулись, но голос был по-прежнему спокоен:
— Ты права: Дельфи тебя любит. Что же до тебя, то я сомневаюсь.
— Сомневаешься? — перебила она его, тряхнув копной волос, словно не могла поверить в услышанное. — Это ТЫ оставил её без полноценной семьи, а теперь снова лишил её новой! Знаешь ли ты, как Руди к ней относился, знаешь, что он души в ней не чаял — любил её как родную дочь?!
— Трис, — устало вздохнул Том, потерев переносицу, — прекрати это представление. Оставайся со своим Руди — я что, тебе запрещаю? Ты сама разводишься с ним, потому что этот бедолага, который «души не чает» в моей дочери, — банкрот. А виноват здесь я? Просто подпиши соглашение, и я даже внесу пункт о карьере актрисы, если хочешь, хотя твои навыки явно ухудшились.
— Ты превратил его в банкрота, — почти что с отчаянием выдохнула она.
— Снова-здорово, — заключил Том, задумчиво подперев рукой подбородок. А я боялся лишний раз сглотнуть: казалось, звук будет оглушительно громким и моё присутствие тут же станет очевидным.
— А ты не подумал, что без средств на существование он не сможет содержать Дельфини, — с театральным спокойствием протянула Белла. — Не сможет обеспечить ей достойное будущее, образование…
— А ты не подумала, — с тем же спокойствием вторил ей Том, — что он не обязан этого делать? Не вижу смысла препираться с тобой, Трис. Мои условия не подлежат торгу: ты можешь или принять, или отказаться. И отлично знаешь, что произойдёт, если ты откажешься.
— Ты смеешь ставить мне ультиматум? Я такое могу рассказать о тебе…
— Это нынче неактуально, — резко перебил он её. — Остановись. Всё, что можно было выдумать, ты уже продала прессе. Я сдержался тогда из уважения к тебе, как матери моего ребёнка, но сейчас могу засудить за клевету, а там останется только немножко взрыхлить землю, — и махинации бывшего мэра вылезут наружу. Хочешь очередного скандала? Хочешь превратиться из жертвы в ту, что потворствовала грязным делишкам мужа и привела дочь, о чьих интересах так пеклась на публике, в обитель лудомана, да ещё бывшего наркомана?
— Он не наркоман!
Риддл неожиданно рассмеялся, но смех так же быстро стих, как и появился:
— Желтопрессникам абсолютно всё равно: один косячок в молодости или же постоянное баловство снежком — тебе ли не знать.
— Ты не посмеешь! — резко вздёрнула она подбородок, но бравады в голосе уменьшилось. — Не посмеешь так унизить меня…
— Если ты хочешь дойти до суда — препятствовать не буду, — бесстрастно парировал он, — но ты прекрасно знаешь, что в этот раз Дельфи тоже имеет право голоса, и также знаешь, кому она отдаст предпочтение. Поэтому все твои трепыхания обречены на провал, Трис. Прими мои условия или останешься ни с чем.
В комнате воцарилась тишина, и я затаил дыхание, боясь выдать себя.
— Тогда я хочу жить здесь, — внезапно заявила она и чуть ли не топнула ногой.
— И как ты себе это представляешь?.. — с толикой скепсиса поинтересовался он, вскинув брови.