— Ты меня поймал. Уже в который раз, — усмехнулся я, откинувшись на спинку кресла, и в очередной попытке расслабиться вытянул ноги.
— Фертигация? — продолжил Том, играючи растягивая слово, а я сделал сразу два глотка — один за другим.
— Метод, позволяющий вносить одновременно воду и удобрения — либо пестициды — через систему орошения.
— Похвально для того, кто не заинтересован в этом, — едва заметно кивнул он. — Почва…
—…Сильно влияет — да. Её влияние распространяется даже на вкус вина, — перебил я Риддла, уставившись на него не моргая. — Может, прекратим уже эти детские игры и перейдём к интересующей тебя части?
— У тебя тоже занятный способ общения, Гарри.
— Почему же?
— Сначала ты мнёшься, чуть ли не заикаясь: «М-мистер Риддл, з-здравствуйте», — до сих пор помню. — Чужие губы растянулись в снисходительной усмешке, а я нахмурился, вспоминая, что тогда мы столкнулись на пробежке и я мало того, что задыхался от непривычки, так ещё буквально врезался в него около ворот и меня чуть инфаркт не хватил. — А потом кусаешься и язвишь. Робеешь, боясь поднять взгляд, и следом набрасываешься с криками «я вас люблю».
— Звучит так, будто я неуравновешенный.
— И я о том же.
— В таком случае поговорим о твоём отношении? — вскинул я брови, поджав ноги.
— Лучше поговорим о ваших отношениях с Драко, Гарри. — Он смотрел неотрывно, цепко и оценивающе, слегка опустив голову, отчего взгляд казался ещё более острым, пронизывающим насквозь. Вся насмешливость тотчас растворилась без следа, являя истинное настроение Риддла — угрюмое и весьма далёкое от любезности.
Глубоко во мне тоже притаилась злость, и теперь она закипала, начиная бурлить от понимания, что вся эта игра велась с целью заставить меня потерять бдительность. Расслабить лёгким светским разговором о вине, позволить блеснуть знаниями, похвалить — ведь похвала объекта симпатии так важна, и он прекрасно об этом осведомлён. А потом, когда ошейник уже накинут и плотно затянут, дёрнуть за поводок и получить желаемое. Грёбаный манипулятор.
— Мы учились вместе. Кажется, я уже говорил.
— Просто учились вместе, — непонятное наполовину утверждение, наполовину вопрос было произнесено таким тоном, будто он спрашивал у кого-то, возможно ли такое вообще.
— Не понимаю, зачем ты обсуждаешь это со мной, — буркнул я, вжимаясь и утопая в кресле. Что ж, мои догадки оправдались, и от этого было противно. Какой смысл скрывать уже то, что я в курсе их отношений, если он сам открыто машет передо мной флажком ревности. Допив залпом оставшееся вино, я приподнялся, сделав несколько шагов к столу, и поставил бокал чуть дальше собственного экзамена, еле заметно задев его колено своим, и с насмешкой добавил, переходя на официальный тон, коим он меня баловал у бассейна: — Драко мило попросил не пожирать Вас взглядом, м-м-мистер Риддл, — буквально выдохнул я с показным заиканием, а затем отступил, разводя руки в стороны, пока не упал обратно в кресло. — Думаю, его забота касается исключительно Вас — я же ему безразличен. Так что не стоит ревновать.
— С чего ты взял, что я тебя ревную?
Я моргнул, удивлённо вскинув взгляд. Риддл ещё больше помрачнел, но не успел я ничего сказать, как раздался оглушительный хлопок за спиной и звучный женский голос прогремел на весь кабинет, заставляя меня от страха чуть ли не сползти на пол:
— Ты добился желаемого: я развожусь с Рудольфусом!
Том удостоил гостью нечитаемым взглядом, а спустя мгновение расплылся в приветственной улыбке; да такой, как если бы акулы могли улыбаться:
— И тебе доброго дня, Трис. Признаюсь, я ожидал тебя только завтра.
— Ты… ТЫ!.. — казалось, гостья сейчас задохнётся от возмущения. Том же даже позы не сменил, всё так же вольготно полусидел на краю стола, согнув одну ногу и вытянув вторую.
Я мысленно поблагодарил кресло, на котором уселся, за то, что оно полностью скрывает меня от свирепой фурии за спиной. Волны чужого гнева были почти что осязаемыми; даже не видя её, я мог ощутить пронизывающую злость, которую та притащила за собой, словно шлейф духов. Впрочем, в личности нежданной гостьи я почти что не сомневался, сопоставив «Трис», бесцеремонное — видимо, семейная черта — вторжение в кабинет и уже знакомый мне голос, ныне же наполненный настоящей и ничем не прикрытой яростью.
Беллатриса.
— Что ты собираешься отсудить у нашего незадачливого мэра — оставшиеся на нём трусы или… — я чуть не подавился воздухом, вовремя заткнув рот рукой, что на мгновение привлекло внимание Риддла.
Похоже, моё присутствие при семейных разборках его ничуть не смущало. А вот насчёт его бывшей супруги я не был уверен, но пока та меня не замечала, всё было нормально. Наверное? Ну не выскакивать же мне в самом деле, как стриптизёр из торта? А раз Риддл молчит, то я посижу тут тихонько, как будто бы меня здесь и вовсе нет.
Спина помимо воли сама вжалась в кресло, и я мысленно перекрестился, что оно не заскрипело от такого усердия. Да и если бы оно заскрипело, та, скорее всего, ничего бы не услышала:
— Ты оставишь мать своего ребёнка без средств к существованию?!
— Почему же я? Разве не твой муж потерял всё? Лудомания – та ещё зараза, дорогая.
— Я знаю: это всё ты! — в голосе зазвенели угрожающие нотки, и мне захотелось зажать уши, иначе, казалось, что мои перепонки просто не выдержат таких вокальных высот. — Ты пригласил его тогда! Ты всё это подстроил… Он никогда не увлекался азартными играми, не посещал казино!.. Ублюдок… Какой же ты ублюдок, Том! — её бурная и беспорядочная речь не вызывала на лице Риддла никаких эмоций; я же, напротив, ощущал себя отчасти неловко, а отчасти чем-то раздражённым, словно чужое бешенство было заразительно.